Царетворец. Волчий пастырь

Вот только теперь каждый из недавних так незаметных официантов держал наготове активированный артефакторный гладий – я хорошо почувствовал эхо касания силы позади и услышал легкое гудение вызванного из пространственного кармана меча.

Ментат между тем подошел к первому стоявшему в шеренге. Рядом с ним уже двигались зашедшие на борт спартанцы – все, как и "официанты", наготове и с оружием.

По жесту ментата первый в шеренге кандидат приподнял руку, которую ментат крепко сжал и воткнул в кожу запястья кончик подсвеченного белым сиянием кинжала.

– Истинная причина поступления в Корпус. Неискренний ответ означает провал отбора, – проскрипел ментат.

– Я хочу славы и денег, – услышал я голос первого испытуемого.

– Неплохое желание, мое почтение, – буркнул ментат, возвращая глазам нормальный вид и проходя дальше.

Второй кандидат желал получить трамплин в политической жизни. Третья ненавидела старших детей фамилии из-за того, что им родители приносили на блюдечке все, а ей – по ее мнению, не полагалось ничего.

Ментат, услышав эту причину, даже скинул маску раздражения. Он, выйдя из транса, расхохотался "впечатлителю" в лицо и ободряюще похлопал по плечу.

– Это мой мальчик, берегите его, – услышал я, как ментат негромко сказал старшему инструктору.

По мере продвижения ментата вдоль ряда кандидатов звучали самые разные причины – как вполне тривиальные, так и довольно необычные.

Я ждал только две. Мне важно было откровение Дженнифер и ответ альтаирки. Пока стояли в ожидании, я сам, кстати, уже начал даже сомневаться в том, что голубокожая девушка охотилась за мной. И мое бегство от нее в бассейне сейчас казалось глупостью.

Первой очередь откровения перед ментатом дошла до Дженнифер.

Укол кинжала в запястье, закатившиеся глаза ментата и…

Затаив дыхание, я слушал.

– Меня хочет получить неполной женой сэр Торвальд фон Дракенсберг, маркграф Союза Зерна и Стали в Скаргейле. Фамилия Лариан ему отказала в этом два года назад, а рыцарь-командор сэр Доминик из Врангарда помог моей фамилии избежать гнева Дракенсберга. Сейчас, после смерти сэра Доминика, Дракенсберг сделал фамилии второе предложение. Отказать ему – навлечь на фамилию недовольство маркграфа, а у нашей семьи прииски в Скаргейле, это уязвимое место.