Приёмыш - книга первая

Скорее всего, Николай почувствовал запах полукопчёной колбасы и ввалился к ней, широко распахнув дверь.

– Родители сидят на одном хлебе, а эта неблагодарная тварь закрылась у себя и жрёт мясо! – заорал он. – Дай сюда!

Иру всю скрутило от ненависти.

– На, подавись! – крикнула она, бросив ему в лицо злосчастный бутерброд. – Сволочь! Это из-за тебя мама стала такой! Гад, алкоголик! Ненавижу!– И тут же свалилась со стула от сильной затрещины и ударилась головой об одёжный шкаф. На шум подошла мать, увидела лежавшую Иру и изо всех сил толкнула мужа.

Пьяному Николаю этого хватило, чтобы упасть и больно удариться об стол.

– Ах ты, стерва! – заорал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Убью гадину!

Испугавшаяся и немного протрезвевшая мать метнулась прочь от впавшего в пьяную ярость мужика. Тот бросился в погоню, которая завершилась на кухне. Уже пришедшая в себя Ира услышала грохот бьющейся посуды и сильный, полный боли мужской крик. Всё завершил глухой удар упавшего тела.

Поднявшись на ноги и придерживаясь за стену рукой, девочка вышла в гостиную и увидела, как из кухни вбежала мать и, завывая от страха, бросилась вон из квартиры. Уже зная, что увидит что-то страшное и непоправимое, она дошла до кухни и заглянула в приоткрытую дверь. На полу лицом вниз в луже крови лежал отчим.

Видимо, Ира потеряла сознание, потому что следующим, что она увидела, был потолок гостиной. Девочка лежала на тахте, а в комнате были люди в милицейской форме. В углу, где раньше был телевизор, сидела мать, которая обхватила голову руками и тихо раскачивалась из стороны в сторону.

Рядом с ней на планшетке что-то писал их участковый.

Перед тем как милиция закончила работу, тело отчима положили на носилки и куда-то унесли. Когда уходили, забрали мать, а руководивший осмотром места преступления старший лейтенант отпустил понятых и обратился к подошедшей Анне Петровне:

– Мы уже закончили. Вы не могли бы организовать уборку силами соседей? Я понимаю, что неприятно, но не девочке же такое убирать.

Сейчас уже поздно, а завтра ею займутся те, кому следует.

– Я уберу сама, – пообещала соседка. – Хочу спросить, можно ли взять Иру к себе.

– Этот вопрос не ко мне, – ответил офицер, – но если вы не приходитесь ей родственницей, то вряд ли отдадут.

Был уже час ночи, а Ира никак не могла заснуть. Завтра её заберут в детский дом, и больше не будет своей семьи, даже такой ущербной, какая была до сих пор.