Приёмыш - книга первая

– Его величество король Аниш Третий ждёт вас!

С этими словами он распахнул одну створку дверей и отступил в сторону. Женщины вошли в почти пустую комнату, по левой и правой сторонам которой вдоль стен стояли мягкие низкие стулья с причудливо изогнутыми ножками и малиновой обивкой. Полы были застланы коврами с преобладанием красных тонов, такого же цвета были и портьеры на окнах. Ире почему-то стало смешно.

– Кровавая комната! – шепнула она наставнице.

– Перестань дурачиться, – шепнула та в ответ.

В дальнем конце комнаты приоткрылась небольшая дверь, и из неё выглянул невысокий полный человек в одежде, богато украшенной золотым шитьём. Увидев женщин, он обернулся и что-то сказал, а потом с приветливой улыбкой устремился им навстречу.

– Маркиза, баронесса! Рад вас видеть! Позвольте представиться, я секретарь его величества, Мар Ламэй.

Ире стало интересно, насколько искренна его радость, но попытка посмотреть мысли толстяка натолкнулась на сильную защиту. Магом он точно не был, значит, носил амулет.

Секретарь проводил их к двери и, как и слуга до него, услужливо распахнул её перед дамами. Открывшаяся женщинам комната была декорирована в голубых и зелёных тонах и обставлена низкой мягкой мебелью и такими же низкими столиками, на которых стояли вазы с чем-то приятно пахнувшим ванилью и кувшины с бокалами.

– Рад, что вы, маркиза, прервали добровольное затворничество и приняли моё предложение, явив миру себя и вашу красавицу-дочь! – произнёс он, подарив им приветливую улыбку.

– Спасибо за добрые слова, ваше величество, – отозвалась Райна, наклонив голову. – Только моё затворничество было не добровольным.

У женщин этого мира не было приветствия вроде реверанса, почтение выражалось обычным кивком.

– Держите зло на моего родителя? – спросил король, перестав улыбаться.

– Что вы, ваше величество, – теперь улыбнулась Райна. – Если бы я держала зло на вашего отца, не приехала бы служить вам и не привезла бы с собой дочь. Я уже знаю, что ваш отец действовал под принуждением. Какой с него может быть спрос? Но я солгала бы, если бы сказала, что всё и всем прощено.