Ничтожный

— Всё хорошо будет, Лёха, ты только держись. И спасибо!

Орлёнок так и не пришёл в себя. Борис ещё долго привыкал к болям, но всё же смог встать и, тихо-тихо, пошёл смотреть, что там делает Изобретатель. Первое впечатление — стало значительно светлее, так как были зажжены особые фонари на газу.

Лаборатория пострадала не сильно, если не считать выбитых окон со стороны взорвавшегося агрегата и раскуроченной стены первого этажа. Карл Германович оказался рядом со своим детищем. Крепкие работники уже начали сбор раскиданных железяк, складируя возле искорёженного механизма.

Изобретатель прикрикнул, чтобы закрыли кран.

— А, вот и вы, — глянул он Бориса. — Присоединяйтесь. Сегодня же надо разобрать движитель. Какой, всё же, досадный провал — столько времени потрачено и не уследить за давлением.

Он оглянулся на едва стоящего Бориса.

— А, точно, вас же взрывом задело. Тогда сегодня выходной. Вам нужно отдохнуть.

Борис хитро посмотрел на блаженного мужа науки.

— Я так головой треснулся, что забыл, где наш барак.

— Барак? — непонимающе обернулся Изобретатель.

— Где я могу прилечь отдохнуть? Ещё мне нужна еда. А то я долго не смогу работать.

— О, великое Провидение, да вот же! — указал он на лабораторию. — Первая попавшаяся кровать ваша. А еда… — нахмурился он, — спросите у кого-нибудь из работников. Я не знаю.

Пока тот не передумал, Борис решил заболтать Карла Германовича и за одно потешить любопытство:

— Почему взорвалось? Работало же.

— Хороший вопрос, — покивал своим мыслям почти беловолосый изобретатель, но это не седина, так как он вполне молод, — придётся разбираться. Меня заверили, что испарительный бак выдержит любую напругу. Я не стал делать спускного клапана, так как скорее хотел испробовать машину в деле.

— Понимаю, — буркнул Борис, — даже не машина, а целая махина. Огромная и так громко гудела.

— Вам приходилось видеть другие? — оживился Изобретатель.

Борис быстро нашёлся:

— Таких огроменных — нет.

— Само собой, ведь приходится жить среди такого тёмного люда. Им лишь бы морды друг другу лупить, ни о каком прогрессе думать не хотят. Только этот клан, как там… — затряс он ладонью, пытаясь вспомнить.

— Клан Земли.

— Именно. Хотя бы у них есть зачатки рационального мышления.

Борис с большим удивлением посмотрел на Изобретателя. Тёмный — это же про простолюдинов, обычно, а Карл Германович обозвал тёмными родовитых.