Ничтожный

Ишь!

— Могёшь, могёшь! — заключил друг.

— Получилось что нибуть? — спросил Орлёнок.

Борис цыкнул и дёрнул глазом.

— Не знаю. Посмотрим. А кстати, тот городовой знаете кого искал? — весело вспомнил новость Борис. — Меня. Ха-ха! Так-то! Теперь уже и в Верхнем Киеве прославился.

— Да ну! — на пару воскликнули друзья.

Дверь в сторожку распахнулась и оттуда вышел дядя Семён — земляк.

— Чего гомон подняли, босота? А ну, тише давайте.

Он подошёл к краю и давать ссать. Ветер задувает, потому, чтобы их не забрызгало, ребята подскочили и спешно отошли.

— Что за погодка — благодать, — с наслаждением заключил дядька, убирая причендал в портки. — А ты чаво, Борька, с кем подрался?

— Да грохнулся, — тут же соврал тот. — На шестом ярусе шарахались, а темно же, как в жопе у крота, ну и попал в трещину, ети её в колено так и эдак.

Дядь Семён раскатисто расхохотался, да и пожелал:

— Ну, долго не хворай! Я на тебя рубль хочу поставить.

— Благодарю превелико! — поклонился Борис. — А угостите чем, если победю?

Водняк нахмурился, но потом подобрел:

— Угощу.

Гаврыла радостно закричал.

— Ну-ну, не шуметь мне тут! — шикнул водник и скорее скрылся в сторожке — холодно на морозном ветру.

— Тож пойдём, — поёжился Борис. — Хорош на елки пялиться.

— Давай тоже поссым? — предложил Гаврыла.

— Только по-очереди, шоб не как в прошлый раз, — загыгыкал Борис.

— Через город не пойдём!

— Да я и не хочу, — покосился на Орлёнка Борис.

— Вот и хорошо.

— Эх, если бы в прошлый раз ты нас послушал, — посетовал Гаврыла, перепрыгивая рельсы железнодорожного пути идущего вокруг города под стеной.

— Не всё ж “голубям” праздничным городом любоваться.

— Так жизнь устроена, Барс, — возразил Орлёнок. — Кто мы такие, чтобы менять устои?

— Ничего я не меняю, — отозвался Борис на выдохе, сжался, да и протиснулся между здоровенными глыбами.

Обернувшись, на пару с Орлёнком, помог протиснуться более плотному Гаврыле.

— Оно мне и не надо — менять. Вот только обидно: они там щебечут, как весенние птички.

— Да все это знают, — тяжко выдохнул Гаврыла. — Так рассказываешь, словно сам додумался.

— Сам, конечно, — невозмутимо отозвался Борис.

Ребята, тем временем, уже оказались под землёй и шли по покатому спуску. Город строился и перестраивался много сотен лет, если знать дорожки, то всегда можно попасть хоть откуда, хоть куда.