Наемник

И довольно неспокойные — за них его величество воевал с соседом, королем Темнолесья, вот уже лет двести, и никто не хотел уступать. Эрик не понимал, зачем платить столькими жизнями за, казалось бы, обычный клочок земли. Впрочем, он никогда особо не интересовался делами сильных мира сего. Как был деревенским пацаном, так им и остался.

Но почему именно сюда? Эрик вопросительно посмотрел на Ингрид.

— Пришлось очень быстро соображать, — извиняющимся тоном сказала она. — Быстро вспомнилось только это место. Сюда я прокладывала первый в жизни переход.

А потом еще прорыв был очень долгим, думали, уже все, не удержим. Такое не забывается.

Эрик кивнул. Да, соображать пришлось быстро. Чудом ушли. Так что нечего кочевряжиться. Оба живы, и ладно.

— Не самое плохое место, — улыбнулся он. — Отоспимся, приведем себя в порядок и подумаем, что делать дальше.

Приграничье так приграничье. Вот уж где точно найдется дело для двух неплохих бойцов. Или одного бойца и одного целителя— Эрик сам толком не знал, какая из собственных ипостасей нравится ему больше.

Когда-то он всерьез собирался остаться на кафедре университета, разрабатывать авторские плетения, писать научные труды и муштровать школяров. Все сложилась иначе, что, наверное, и к лучшему. Сейчас Эрик думал, что через годик-другой взвыл бы от такой жизни. Хотя если не с чем было бы сравнивать…

Он отогнал ненужные размышления. Какой смысл гадать, что было бы, если? Время вспять не поворотить, жить приходится сейчас.

Ингрид начала стаскивать с пальцев кольца.

— Уже надоели? — усмехнулся Эрик.

Ответ он знал — Ингрид терпеть не могла украшений. Даже перстень — знак полноправного одаренного, закончившего учебу — не носила, не говоря уж о серьгах, браслетах и прочих красивых, но таких неудобных безделушках. Она и сейчас надела драгоценности лишь потому, что знала — по их душу скоро придут и придется бежать в том, что на себе. Они ушли бы из города раньше, если бы в лечебницу Эрика не привели роженицу. Прогнать ее у Эрика не хватило духа.

Так и провозился, пока не стало поздно бежать.

Ингрид не ответила — она не любила пустой болтовни. Вытряхнула из мешка кисет мягкой замши, принялась складывать в него украшения — кольца, цепочки, браслеты — купчихи в церковь и то надевают меньше. Эрик тоже стянул с себя лишние побрякушки, мужчине они и вовсе не пристали. Оставил только перстень одаренного да дымчато-алую стеклянную бусину на кожаном шнуре, обхватывавшем левое запястье.