Наемник

Но как долго они продержатся втроем? Твари словно все нипочем.

Он сжег еще одно отлетевшее щупальце. И еще одно. Перехватил то, что отсек второй чистильщик, до сих пор не подававший голоса. Шмыгнул носом, втягивая кровь. Плохо. Еще немного — кровь пойдет горлом, точно предупреждая, что плетения уже начали тянуть не только силы, но и жизнь. А потом, если не остановиться, он умрет. Впрочем, и если остановится — умрет. Потому что удержат ли втроем— вилами на воде писано, но вдвоем чистильщики не справятся с тварью точно.

А потом она достанет и Эрика, если он останется сражаться.

Командир чистильщиков не бросит своих. Но Эрика-то ничто и никто не держит. Он вообще впервые видит этих людей. И обетов сражаться с тварями, пока одна из них не окажется сильнее, не давал. Если подумать, то и в ордене никто не давал подобных обетов. Кого-то удерживал долг, кого-то — привязанности, кого-то — страх, что тебя найдут, куда бы ни бежал, деваться просто некуда. Кто-то умудрялся найти в этой жизни высший смысл и держался долго.

Кто-то — нет и, лишившись цели и желания жить, однажды не возвращался с прорыва. Эрик сбежал, едва подвернулась возможность. Он попал к чистильщикам не по доброй воле и не считал себя ничем обязанным ордену. И, сейчас, наверное, стоило сбежать снова. Это не его битва.

Еще одно щупальце. И еще. По-хорошему, надо брать меч и меняться: было видно, что командир и тот, безымянный второй, тоже изрядно устали размахивать клинком. А у него самого едва хватало сил на плетения.

Вот только он не чистильщик, привыкший к небесному железу, а молодой наемник-одаренный, впервые увидевший этакую гадость и выронивший небесное железо, точно оно могло насмерть отравить одним прикосновением.

И если в нем узнают…

Меч в руках командира уже не порхал, а двигался с видимым усилием, второй чистильщик дышал тяжело и часто, как уставшая собака. Тварь усталости не знала. Эрик стер рукавом кровь из носа, ругнулся — задубевшая ткань уже ничего не впитывала, а лишь царапала кожу. Шагнул туда, где на земле все еще валялся меч Эгиля.

Мир потускнел, потеряв краски. Почти забыл, каково это. Вот сейчас и вспомнит.

— Меняемся, — сказал он.

Командир не стал ни спорить, ни спрашивать, отступил, давая место. Лишь на миг на лице промелькнуло изумление и исчезло, сменившись сосредоточенностью. Полыхнул огонь. Эрик сморгнул разноцветные круги перед глазами. Срубил щупальце, метнувшееся к командиру, и тут же, на обратном движении клинка — летевшее в голову ему самому.