Наемник

Впрочем, за нее Эрик не беспокоился — она там, в центре лагеря, наверняка уже вытащила свою подопечную из постели и волочет прочь из шатра. Когда нужно, Ингрид умела быть очень убедительной.

— Лошади, — спохватился Хаук. — Лошадей тоже нужно забрать.

Кругом суетились и бегали куда меньше, чем Эрик ожидал. Слуги, взвалив на себя узлы с пожитками, деловитыми муравьями двигались мимо шатров туда, куда велел палец Хаука. Двое, не обремененные вещами, напротив, подошли к господину, ожидая приказаний. Из большого шатра, где, насколько понимал Эрик, располагались простые воины, выбирались вооруженные и одоспешенные, благо натянуть поддоспешник и кольчугу недолго.

С расспросами никто не лез. Эрик успел заметить, как дернулся было в сторону Хаука Фолки, и как Гарди ухватил его под локоть, что-то сказал на ухо. Белобрысый вырвал локоть, но пошел рядом с Гарди, а его люди — за ними.

Хаук кивнул сам себе, проводив их взглядом.

— Лассе, Ульв. Позаботьтесь о конях. Остальные — прочь. Я сейчас догоню. Только прослежу.

Люди двинулись было туда, где бродили лошади, опасливо глядя на черное облако. Но когда оттуда вышагнул человек, а следом еще один — шарахнулись, осеняя себя священным знамением.

Чистильщик прищурился на светлячок — Эрик выдохнул: этого парня он не знал, зажег еще один. Оглядел место будущего прорыва. Выругался длинно и грязно.

— Куда прете, дурни! Прочь отсюда! — заорал чистильщик. — И уводите этот бордель на марше!

— Пусть делают, как они говорят, — еле слышно посоветовал Эрик Хауку.

Тот кивнул, хотя на скулах его играли желваки. Его люди, оглянувшись на хозяина, попятились к нему, все еще опасливо глядя то на чистильщиков, то на облако, откуда выступил еще один. И еще.

Эрик выдохнул. Ни одного знакомого лица. Повезло. Впрочем, пять лет — большой срок, учитывая, что половина новобранцев-чистильщиков не переживают и двух. А в следующий миг ему стало не до размышлений о том, помнят ли его еще в ордене. Он сам не мог бы толком сказать, что изменилось. Словно трещала, разрываясь, сама ткань мира.

Предупреждать и объяснять было некогда. Все-то что он успел — рявкнуть «прочь все!» и сигануть, дернув за плечо Хаука. Тот действительно был человеком тертым: не стал ни сопротивляться, ни спрашивать, рванулся следом. То ли нутром чуя опасность, как это иногда бывает, то ли поняв: Эрик знает, что делает.

А там, где они только что стояли, с высоты человеческого роста посыпались наземь дымчатые стеклянные бусины.

Один из слуг отскочить успел.