Наемник

Я знавал людей, которые почему-то всегда оказывались в центре бури, сами того не желая, и умудрялись ее усмирить — но потом приходила новая буря. Знавал и других, которые создавали вокруг себя бури, и горе тем, кто не успевал убраться вовремя. К какой породе относитесь вы?

Эрик невольно задумался. С тех пор, как чистильщики забрали его прямо с защиты магистерской диссертации, он забыл, что такое спокойная жизнь, а потом и вовсе перестал к ней стремиться. Но в какой мере его заботы были созданы им же самим? Ответа не было.

Хаук подошел к кобыле, погладил ее по холке.

— Что случилось, девочка? Такая умница, такая спокойная…

Снова повернулся к Ингрид.

— Бруни, мой оруженосец, просил заменить ее на коня с норовом, более подходящим для воина. Слишком спокойная кобыла, ребенка можно сажать. Или женщину.

— Она обучена под дамское седло? — поинтересовалась Ингрид.

Кобыла положила голову на плечо Хауку. Тот погладил ее по морде, еще и еще раз.

— Спокойная девочка, хорошая девочка… Ну что с тобой? Испугалась? Кто тебя обидел?

Эрик едва удержался, чтобы не поинтересоваться, не хочет ли наниматель спросить, что с Ингрид? Улетела-то она здорово.

Потом представил, какое выражение лица у нее будет после «хорошей девочки» и вопроса, не испугалась ли, и едва не рассмеялся. А уж обидеть она сама кого хочешь может. То ли Хаук это понял, то ли рассудил, что раз ни она, ни Эрик не выказывают беспокойства, то и ему волноваться не о чем.

Кобыла заржала, точно жалуясь. Хаук снова ее погладил, посмотрел на Ингрид.

— Управляющий говорит, что под дамское седло не учил. Я собирался, но когда окажемся на месте. В дороге не до того. Аделе она в самом деле подошла бы больше, чем Бруни.

— Но пока Адела на ней не ездит?

Хаук помедлил с ответом.

— Вообще-то это я намеревался расспрашивать. Какого рожна кобыла, с которой до сих пор не было никаких забот, сходит с ума, как только на нее садишься ты? И зачем вы ее расседлали? Что вы искали — или хотели скрыть?

Он стянул чепрак, перекинув его через плечо, погладил лошадиную спину.

Выругался, когда рука его остановилась рядом со ссадиной размером с ноготь.

— Немудрено, что она понесла. Вернемся — велю высечь оруженосца. Поленился чепрак расправить как следует.

— Он сам ее седлает или препоручает слугам? — спросила Ингрид.

— Сам.

Ингрид кивнула, задумчиво сведя брови.

— Думаю, оруженосец ни при чем. — Она подняла раскрытую ладонь, на которой лежала колючка дурнишника. — Вот это я нашла, когда залезла под чепрак.