Нижняя Москва. Война на уничтожение

На следующий день Артем настрочил рапорт о паролете Бесслеров и методологии поиска заброшенных изобретений. К приезду Вероники ни полиция, ни контрразведка ничего не нашли. Дело превратилось в «глухарь» и попало к дочери погибшего в дальнейшую разработку вопреки множеству правил.

Уланов пристроился чуть поодаль во время церемонии прощания. Вероника и трое родственников стояли в тесном проходе меж черными стенами, когда кладбищенский мастер поместил урну с прахом в квадратную нишу и привинтил крышку с именем, портретом и годами жизни.

Кривицкая положила на крохотную полочку две белые гвоздики.

Артем незаметно догнал Веронику на выходе из колумбария.

– Слушай, я даже не увидела его перед кремацией.

– Поверь, оно к лучшему.

– Может быть. В полиции сама часто говорила людям подобные вещи. Помните его таким, каким он был при жизни. А как сама попала в такую историю… – С покрасневшего глаза скатилась слеза.

Дальше до самого ресторанчика, где Кривицкая заказала поминальный ужин, они ехали молча. Там тоже посидели тихо и скромно.

Родня слабо помнила профессора до эмиграции и почти не общалась с ним, когда он снова поселился в Москве. Потом Артем проводил Веронику к ее дому и не стал подниматься. Они слишком редко встречались в последнее время, ночь или две в месяц. Служба, командировки и вообще…

– Спасибо, что пришел. Знаешь, Демченко повесил на меня дело об убийстве отца.

– С одной стороны, странно. С другой – ты, как никто, замотивирована на поиск преступника. А наблюдать за тобой и натянуть вожжи, когда личное отношение перерастет в необъективность, несложно.

Добьешься успеха – тебя отстранят в самом конце и отдадут заслугу раскрытия другому.

– Плевать. Хуже другое – зацепок нет.

– Целых две.

– И ты молчал? – Вероника зажгла сигарету и нервно затянулась.

– Нет, рапорт написал. Результат сама видишь, точнее, его отсутствие.

– Говори!

– Нет, дорогая. След давно остыл, поэтому никто никуда не спешит. Завтра суббота, приходи, вместе подумаем. А сейчас побудь одна, успокойся.

Поплачь.

Он целомудренно чмокнул ее в брови и удалился.

Вероника переступила порог квартиры Артема собранная, с сухими глазами, в строгом темном костюме. Весь вид провозгласил: работаем.

– Итак, что ты накопал?

– Сначала кофе. Знаешь ли, служба у меня не мед, не высыпаюсь. – Уланов принес кофейник, чашки, сахар, вазочку с чем-то сладким, включил компьютер. – Присаживайся и рассказывай.

– Что?

– Зачем он гонял в Крым и тут же что-то отвозил наверх.