Нижняя Москва. Война на уничтожение

Если на каждом дежурстве протоколируешь висельников, утопленников, резаных, расчлененных и прочих неживых соотечественников, к увиденному относишься как к обычной работе. Стоит начать переживать – ох, человек умер! – через неделю нервная система сгорит. Некоторые глушат избыток чувствительности русским народным средством, наливая его в стакан, другие и так приспосабливаются. Привыкают, смиряются, затем, сдав санитарам очередного переселенца в мир иной, достают бутерброд и подкармливают собственный организм в свободные минуты до осмотра следующего покойника.

Это не касается лично знакомых с усопшим. Лишь вчера человек жил, разговаривал, смеялся. Пустая оболочка, обезображенная смертью, кажется использованной тарой. Главное – в движениях души, проявляющихся для окружающих в словах, поступках или даже в воздержании от них.

Вошедший в квартиру здоровяк принадлежал к числу знавших Кривицкого. Он отстранил полицейского, охранявшего дверь, вычислил глазами чиновника из прокуратуры и сунул удостоверение:

– Капитан Артем Уланов, военная контрразведка.

– Особый отдел?

– Нет, не СБ. Чисто армейская спецслужба.

«Сколько ж вас на нашу голову!» – вздохнул про себя младший советник юстиции.

– А почему у вас в удостоверении написано слушатель Академии?

– Временное поручение, входящее в курс обучения для повышения универсальности.

– Непонятно, но здорово. Что вам нужно?

– В сводке мелькнуло, что убитый имеет американское гражданство. Автоматически информация попала к нам и в СБ. Я немного знаком с умершим.

– Да. Полицейские эксперты работают аккуратнее. Ненамного.

– У меня просьба и маленькое предупреждение. Я, с вашего разрешения, просмотрю бумаги покойного и его ноутбук, проверю остатки ауры.

– Не по правилам… – начал прокурорский, наткнулся на жесткий взгляд с легкой насмешкой и тут же исправился: – Неофициально разве что. Иначе нужен письменный запрос.

– Само собой. А предупреждение такое: дочь потерпевшего Вероника Кривицкая служит опером в СБ, как раз шестой западный отдел.

– Намекаете, от нас дело могут забрать?

– Более чем вероятно. Поэтому не наследите, чтобы контрразведка не писала про вас гадости, что осмотр плохой, улики затерты и т. д.

– Спасибо, капитан. А как мне объяснить им, что вы…

– Здесь ошиваюсь? Допросите меня как свидетеля. Наши конторы не обязаны дружить, но можно хотя бы уживаться, верно? А сейчас позвольте.