Нижняя Москва. Война на уничтожение

Зато монументальная дама, приняв заполненные бланки, не выразила удивления, что почти десять лет податель заявления нигде не работает, не учится, на бирже труда не состоит. В России огромное число таких безработных катается на приличных машинах и живет в неплохих домах. Не пойман – не вор.

Разговор с другом детства не склеился. Тот выполнял заказы on-line, не выходя из дома, рассказывать не о чем. Артем много чего мог поведать, но нельзя. Поэтому он быстро откланялся, нырнул в метро, с трудом сдерживая искушение нырнуть в незаметную большинству москвичей дверь одного из переходов, и сел в поезд до Строгино.

Когда впереди показались шикарные виллы, настроенные прямо посреди городского парка, закончился короткий зимний день, превратившийся в мутные сумерки мегаполиса. Пасмурное небо засыпало город снегом, уравнивая в этом панельные двенадцатиэтажки, дорогущие бизнес-центры, олигархов, бомжей и одинокую высокую фигуру странника, заблудившегося между мирами.

– Куда? – рявкнул охранник на пропускном пункте в квартал богатых жителей столицы.

– Я там живу, – добродушно ответил Артем, впервые применив активную магию с момента материализации в Эстонии.

– Простите, сэр! Не запомнил вашей фамилии, простите еще раз.

– Уинстон Черчилль.

– Извините, сэр Черчилль. Прошу вас.

Внутри бывшего лесопарка ориентироваться непросто. Слишком многое изменилось. Усвоив, что смотреть вдаль сложнее, чем на находящийся близко в соответствующей точке пространства параллельного мира материальный объект, Артем решил пробиваться взглядом в хорошо известные окрестности или внутренние помещения княжеского дворца.

Скованная льдом Москва-река имеет примерно ту же форму русла, что и в нижней столице. Единственно, здесь основное течение спрямлено Хорошевским каналом, и петля вокруг Серебряного Бора превратилась в старицу.

Тут тоже примостилось нескромное сооружение. Надо же, во времена юности большая часть острова была занята бесплатными пляжами, а не такими резиденциями.

Артем встал возле заснеженного щита «Купаться запрещено» и опустил веки, мысленно воспроизведя изображение здания, в котором он жил последние месяцы, не считая командировок.