Нижняя Москва. Война на уничтожение

И где берешь подделки?

Хозяин попробовал запустить защитную магию и с ужасом обнаружил, что его скромные магические способности блокированы начисто. Подумал обернуться к Хаиму, но сложно вертеть головой, когда крупный твердый кулак больно сжал бороду и подтянул к столу. Да и смысла нет. Боковым зрением торговец увидел, что сын замер, широко раскрыв глаза. Из раскрытого рта потекла струйка слюны.

– Не слышу ответа!

Незнакомец приблизился нос к носу практически вплотную, не брезгуя сильнейшим запахом переваренного чеснока, который щедро украсил тяжелое испуганное дыхание лавочника.

Сминая ментальные защиты, в душу полез мерзкий, всепроникающий ужас. Понимая, что работает всего-навсего легкое заклятие баншьи, торговец не смог сдержаться и пустил предательскую теплую струю по ногам. Артем учуял, что в запаховом букете появилась свежая составляющая, и слегка отпустил бороду.

– Ну?

– Бог меня карает. Простите, уважаемый господин, не ту банку взял. Накажу заблудшую руку, чтобы не искушала другую.

– Скорее я оторву твою заблудшую голову.

Где взял подделку?

– Не помню. Столько поставщиков… Больно!

– Ладно. Фамилия оптовика меня не сильно волнует. Лучше скажи, откуда энергия для зарядки?

– Не зна…

– Врешь! – Новый рывок за бороду и вопль баншьи в мозг. Торговец раскололся:

– Шмулик говорил, боевой снаряд у османов купил… Ай, больно!.. Таки позаимствовал. Оттуда в банки перекачивает. Но плохо запирает, ви таки знаете Шмулика, он негодный маг. Не знаете Шмулика? Ой вей! Тогда работайте со мной, старый Рабинович не обманет.

Из потока вранья Артем выделил, что относительно краденого снаряда торгаш не солгал. По крайней мере, версию «заимствованного» боеприпаса ему самому скормил вышеупомянутый поставщик. Но учитывая размах торговли, османская бомба должна быть сказочной мощности. Или просто сказкой, а в окрестностях Иерусалима работает источник. Маг спросил Рабиновича про него.

– Нет, клянусь бородой Авраама!

Покупатель сделал страшные глаза и тихо сказал с интонацией, отработанной в гопной юности на улицах Москвы:

– А если найду?

Торговец не ответил.

Мочой завоняло сильнее.

– Последний вопрос, адон нихбад, – Артем издевательски назвал подследственного уважаемым господином. – Какую мне предложишь компенсацию за попытку обмануть и развести на большие деньги?

Предложения не последовало. Отдать хоть одну лиру жалко, не давать – страшно. Пусть сам страшный гость озвучит.

– Пятьдесят новых шекелей Израиля одной купюрой. В воскресенье зайду.