Нижняя Москва. Война на уничтожение

– Кстати, сегодня я его видел на внешнем периметре.

– Вас же армейцы стерегут.

– Что делать? Князь не доверяет моим гвардейцам, я – его эсбэшникам. Поэтому несут службу вперемешку, следят друг за другом и стучат.

Не двор, а кино про трех мушкетеров и гвардейцев кардинала, только вместо Людовика и Ришелье – отец и сын Милославские.

– Кузен, – Артем так впервые обратился к княжичу, – если лично вам он не дорог, распорядитесь вызвать урода сюда.

– Только прям здесь его не мочи, – зло оскалился военный министр.

– Спасибо.

– Да ладно. Назначение на Север?

– Так точно. Контрразведывательное прикрытие испытаний субмарин и самолетов.

– Смекаешь, почему?

– От Москвы подальше, наблюдать за мной проще, чем наверху или здесь, за границей.

– Не только. Так совпало, что технический рывок с тобой связан. Поход в Америку и развитие флота, идея парового самолета, пусть и не твоя лично, но… Короче, инициатива наказуема.

– Тогда помогите в другом вопросе.

– Не многовато для одного раза?

– Для пользы дела.

– Безопасниками я не командую. – Княжич что-то пометил в своем смарте. – Постараюсь.

– Разрешите? По вашему приказанию подполковник безопасности Шафарнянский прибыл! – Бодрое окончание фразы бугай скомкал, узнав Уланова.

Тот тоже не стал тянуть время:

– Я собираюсь тебя убить. Арена, время назначит дуэльный комитет.

Противник оценивающе осмотрел Артема.

– Есть три препятствия, капитан. Первое – личная охрана князя не может рубиться на дуэли без его разрешения. Второе – у вас магический уровень выше допустимого на дуэлях. И третье: кто ты вообще такой, выскочка, чтобы замахиваться на полковника Шафарнянского?

– Ваша светлость, – Артем апеллировал к родственнику с видом обиженного подданного, которого ущемили в его праве, – ману можно связать амулетом. В отсутствие князя вы решаете, выпускать ли на меня этого выродка и достоин ли я чести выпустить ему кишки.

– Придется драться, полковник, – княжич изобразил невозмутимость. – Рукопашный бой с блокировкой магической энергии, до смерти. Замену выставлять нельзя.

– Да я сам его… Разрешите идти, ваша светлость?

– Свободны.

Дверь грохнулась с куда большей силой, чем того требовали правила приличия.