Угнетатель аристократов 2

Когда вернулась, сказала:

– Не понимаю, что он здесь забыл… И ведь ключ даже с собою захватил. А для этого вообще-то нужно сначала в резиденцию заскочить. Ибо наш экземпляр я всегда с собой ношу. – недоумевала Елизавета Михайловна.

Ого. А вот это уже интересно. Выходит, что появление Костяна в родовой библиотеке не роковая случайность. Хотя и… самому можно было об этом догадаться. Ещё бы этот идиот из-за жажды знаний тут появился.

Но, тогда, как он понял…?

У меня сформировались только две версии. Первая – он каким-то образом прознал о нашей встрече, и просто-напросто проследил.

В любом случае, этот ублюдок поступил по-крысиному, прошпионив за кем-то из нас. И лучше для него самого, если не за мной.

– Извини, что я так… – Уже трезвым и слегка расстроенным голосом произнесла Разумовская. – Не стоило нам здесь встречаться.

– Ключевое слово "Здесь?"

Женщина немного помолчала, словно раздумывая над ответом, и сказала:

– …

Нет.

По крайней мере, на сегодня наша встреча точно закончена. И мы оба это понимали. Ведь длинный утырок мог вернуться в любой момент и снова испортить наше сладкое уединение. Поэтому, продолжим в другой раз.

– Он расскажет вашему мужу? – Поинтересовался я.

Елизавета Михайловна махнула рукой.

– Не расскажет. Потому что смысла в этом никакого. Мы и не живём-то с мужем. Да и не жили никогда. Это у нас так… формальность. Так что… – Женщина подошла к креслу, на котором висели розовые улики.

– А насчёт чего можно беспокоиться?

Она расставила тоненькие кружевные тесёмки в стороны, и стала залазить в бельё. Сексуально двигая при этом бёдрами, чтобы подтянуть его до необходимого уровня.

– Думаю, что кроме себя беспокоиться не о ком. – Елизавета Михайловна, наконец, вернула на себя трусики и поправила платье, которое задралось.

– Проводить? – Спросил я у неё, когда мы стояли в вестибюле и облачались в верхнюю одежду.

– Спасибо… – Улыбнулась Елизавета Михайловна. – Но меня на соседней улице водитель дожидается.

– Хорошо. – Сказал я, и пропустил женщину с ключом вперёд. Она открыла дверь, и мы вышли наружу. Здесь было всё так же солнечно и тепло, но прежний дух предвкушения куда-то бесследно испарился.

Я поцеловал руку Елизаветы Михайловны на прощание, и мы разошлись.

Пока шёл до троллейбусной остановки, внимательно осматривался по сторонам.