Угнетатель аристократов 2

Но через секунду дошло, что моя куртка осталась в коридоре, а значит, о моём присутствии уже известно, и нет никакого смысла в том, чтобы скрываться.

В принципе, довольно правдоподобную отмазку можно было слепить на ходу без особых проблем. Ведь я ученик школы, а Разумовская – глава родительского комитета. Может, я напросился к ней в библиотеку для того, чтобы готовиться к экзаменам, и сейчас она проводила мне мини-экскурсию?

Вот. Даже эта версия, сочинённая экспромтом, могла бы отлично сойти за истину.

Сейчас Елизавета Михайловна разберётся с тем незваным гостем, что нас потревожил, и мы сможем продолжить уже начатое дело.

Я пересел на то кресло, где был изначально, чтобы видеть дверь в вестибюль. Расслабился, взял в руки "Божественную комедию" и для вида открыл её в самом начале. Вперил глаза в знаменитую строчку "Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу…"

Услышал еле различимый отсюда мужской голос, и голос Елизаветы Михайловны, которая что-то ему отвечала.

Вот только настораживало одно. Голос неизвестного, если алкоголь чересчур не замутнил моё сознание, казался знакомым. Странно, где я мог его слышать…?

Когда очевидный факт, наконец, был осознан моей захмелевшей башкой, длинный уже вошёл в зал. Костян шагнул из-за стены, и, увидев меня, застыл на месте со слегка приоткрытым от шока ртом.

Сзади него показалась Елизавета Михайловна, продолжая недавно начатую фразу:

– И поэтому я решила помочь Александру, да провести для него экскурсию по нашей библиотеке…

Да. Госпожа Разумовская сработала отлично, и воспроизвела убедительное оправдание. Вот только… единственный человек, который в это ни за что бы не поверил, сейчас как раз стоял перед ней. Костян, которому я воздавал по заслугам все последние дни, теперь стал свидетелем самого главного пункта моего плана-мщения.

– Вы ведь одноклассники, верно…? – Добродушно и наивно спрашивала Елизавета Михайловна. Она ещё не подозревала, что произошло.

И, всё-таки, даже после того, что произошло между мной и длинным, данную ситуацию с большим трудом, но можно было бы интерпретировать как-то по-другому. Речь могла идти не о сексе с его матерью, например, а о каком-то другом способе для мести. Но…

В игру, как обычно, вступили детали.