Похоже, он попал. Том 4

По сути, надо бы собираться у телепортариума Москвы, но чёрт меня дёрнул подзабить на это хер и провести немного времени с семьёй.

Тут как раз мама дома была, а сестра должна была вот-вот вернуться. Идеальное времечко.

— Милый, что это? – спросила вышедшая с кухни Лиза.

Я висел в центре гостиной. В прямом смысле висел - левитировал. Между рук же у меня повис уже привычный кубик-рубика.

А вернее то, во что он превратился.

— Тессеракт. Четырёхмерный куб в трёхмерном пространстве.

Да, между рук у меня была синяя конструкция гиперкуба.

Представьте себе куб, внутри которого другой куб, и их углы соединены. Представили? Так вот – это одна фигура, а не две. Да, кажется, что кубов два, - как я и говорил их представить, - но на самом деле это всё ещё одна фигура. То есть это ОДИН куб. Как вот наш обычный. Но из-за его четырёхмерности ты видишь его же отражение внутри него самого.

Странная и бесполезная вещь, согласен. Зачем этот тессеракт вообще нужен? Мы же не в Марвел.

Но именно благодаря ему я только что научился привносить четырёхмерное пространство в наше, трёхмерное.

— Э-э-э… ну ладно. Пряники будешь? – спросила мамуля.

— О, давай, - я тут же забил на иную реальность и опустился на пол.

Прошло два дня с моего визита в Европу. Левитация, телепортация других объектов, продвинутый телекинез – теперь мне всё это подвластно.

Да, теперь я могу проводить время с дорогими мне людьми.

И всё это за два грёбаных дня! Да, я не могу пожирать реальности или типа того, но… чёрт, кто вообще может меня остановить?

— Говоришь через час у тебя саммит? – спросила мама.

— Ага, - я уже был в деловом костюме с иголочки и паучьедевочкиной жопки, - Там даже негры будут, прикинь!

— Ужас какой…, - покачала она головой, как вдруг в дверь позвонили, - Кто это? – мама вскинула голову.

— Пойду гляну.

Мне было лень активировать сверхзрение и ломать мозгу, поэтому я просто пошёл и открыл дверь.

— О, Вика.

— К-костя?! – она как-то странно удивилась, - Что ты… а почему ты не предупредил? – у неё забегали глазки.

— Странная реакция для той, кто ревел два часа от моего голоса, - я нахмурился.