Клык Дракона

Дюк с Ашабом, периодически меняясь, отходили от нашей стоянки с тем, чтобы понаблюдать, как развиваются события в сгоревших Стрижах. Их интересовало, не появится ли кто-то из тех, кто сжег поселение. И не пожелает ли наведаться в гости к нам.

Поужинали всухомятку тем, что оставалось от предыдущего привала. Костер не разводили, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя, казалось, в лесу заметить нас трудно. А дым можно и скрыть — даже я про это знал, хотя и не представлял себе деталей того, как это сделать. Мои же спутники обладали подобными важными для выживания в здешних реалиях знаниями в полном объеме.

Ночь оказалась беззвездной — небо после вечерней зорьки затянуло облаками. Последнее нам было только на руку — иначе мы бы оказались на расстилавшейся перед нами равнине как на ладони. И если враги оставались до сих пор в сгоревшей деревне, то их дозорные без труда могли бы заметить нас.

Так что продвигались мы пригнувшись, стараясь не слишком высовываться из высокой, где-то мне по пояс, травы, которой заросло все вокруг. Шагали, выстроившись в цепь. Меня поставили в середину, что и неудивительно: я бы точно в такой темени где-нибудь потерялся. А так, видя перед собой спину ставшего перед выходом предельно сосредоточенным бородача и слыша за спиной недовольное сопение рыжего, я кое-как мог двигаться, не спотыкаясь ежесекундно о попадавшиеся под ногами кочки.

Конечно, из-за моей персоны двигались мы довольно медленно. Но оставить меня одного ребята не решились. Да я и сам не горел желанием. В одиночку в ночном лесу — это не то приключение, которое так легко перенесет типичный городской житель двадцать первого века. Ибо это совсем не родные среднерусские леса и даже не обычная русская тайга: тут можно столкнуться с неприятностями пострашнее вышедшего на прогулку медведя или оголодавшей волчьей стаи.

Расстояние не оказалось обманчивым — я примерно точно оценил его еще с вечера. До поселка пришлось топать не меньше четырех часов. Так что, учитывая нашу манеру передвижения, к Стрижам я ощущал себя полностью выжатым: ломило постоянно согнутую спину и ноги — ходить, пригнувшись к земле и изображая из себя матерого лазутчика, оказалось тем еще сомнительным и выматывающим удовольствием.