Клык Дракона

Может, потому и живут тут до сих пор на уровне нашего Средневековья, если не еще примитивнее, стараясь гармонично существовать с природой, роль которой на себя здесь взяли всяческие потусторонние силы, моим землякам неведомые.

Между тем недоделанный дракон продолжал оглашать окрестности своим недовольным ревом, активно жалясь на собственную горькую долю. О причинах расстройства зверюги гадать не слишком хотелось, ибо уж слишком это походило на призыв к попрятавшимся нам поскорее заканчивать с играми и выбираться на свободный от деревьев простор, чтобы несчастное животное уже поскорее перекусило и полетело дальше заниматься своими важными делами.

Внезапно, что-то загромыхало. Дерево, под которым скрывался уже полностью одевшийся Ашаб затряслось. Затем раздался яростный мат рыжего, а ящер, радостно и с явным облегчением рыкнув, резко набрал высоту и устремился куда-то в ту сторону, откуда мы пришли прошлым вечером.

– Отбомбился! — непроизвольно пробормотал я, принюхиваясь к новым ароматам здешнего утра.

Ашаб продолжал разоряться. И сомневаться в причинах его расстройства не приходилось: окажись я на его месте, едва ли бы орал меньше. Все-таки здешняя вариация голубей с их подходом к отправлению естественных потребностей вызывала сомнения в справедливости бытующего поверья о том, что сюрприз от пернатого — к деньгам. Ибо рыжий после такого «привета» с неба должен был стать как минимум миллионером.

Дюк стоял рядом, вслушиваясь в вопли приятеля, и имел весьма странное выражение лица. Словно ему хотелось одновременно и посочувствовать неудачливому товарищу, и громко заржать. Сложно его винить. Ситуация была в целом комичной, если не считать густого удушающего амбре, казавшегося едва ли не осязаемым, которое не спешило развеиваться ввиду отсутствия хоть какого-то ветерка.

Ашаб, наконец, замолчал. Кажется, сорвал голос. Мы с Дюком переглянулись, затем одновременно перевели взгляд на голубое, с немногочисленными перьями облаков небо. Угроза миновала и теперь можно было покидать свое убежище. Главное — сохранять в этой ситуации серьезное лицо, ибо ссориться с третьим нашим спутником, попавшим в столь щекотливую ситуацию, из-за вырвавшегося смешка или невольной ухмылки не хотелось.