Артар #8: Легат

Макс и Дракенбольт были не столь сдержанными, и сделали это вслух.

Все они были ощутимо крупнее сородичей, но насторожило не это. От них так и веяло мощной, первобытной силой. Опасностью. В их поступи, во взглядах, в том, как они держали оружие, чувствовалась мрачная решимость — как у псов, готовых, как распрямленная пружина, сорваться с цепей. Но самое главное — это отсветы на их плечах и руках. Каменная чешуя растрескалась, будто распираемая изнутри, и трещины светились фиолетовой лавой.

Мы уже видели подобное у ликанов Фроствальда.

Хтоническая магия.

Особенно выделялся тот, что шел чуть позади. У него свечение распространилось на всю левую половину головы, перетекая на грудь и плечи. Глаза тоже пылали, будто два раскаленных угля. В правой лапе он сжимал массивный, увешанный черепами и перьями посох. Те двое, что шли впереди, были вооружены дубинами с длинными цилиндрическими набалдашниками, утыканными треугольными шипами.

Стальными набалдашниками.

Во время перехода в боевой режим сердце, кажется, замерло на секунду, а затем заворочалось в груди в замедленном темпе, будто сквозь силу.

Я ринулся вперед, оставляя по левую руку Дракенбольта. Боковым зрением успел заметить силуэт Стеллы. Остальные благоразумно отступили назад, на узкий карниз.

Рев десятка глоток слился для меня в густой гул. Орали горцы-носильщики, побросавшие свои ящики.Зарычали двое громил с дубинами. Шаман, перехватив посох обеими руками, протяжно завыл низким гортанным голосом.

Дракенбольт, опередив меня, ворвался в самый центр толпы, широким взмахом щита разбивая строй.

Я на ходу рубанул одного из потерявших равновесие Камнекожих, рассекая его от основания шеи до середины груди. Второму напрочь отрубил руку по локоть. Третьему — снес полголовы.

Верный скимитар свистел в воздухе, вспыхивая блестящей полосой. Я всё еще не мог привыкнуть к собственной чудовищной силе, унаследованной от Крушителя. Вес меча я не чувствовал вовсе — он казался хрупкой игрушкой, и хотелось взять в руки что-то поосновательнее, потяжелее, чем можно дробить скалы и разбивать в дребезги доспехи.

Впрочем, острый, как бритва, клинок тоже делал свое дело — от его ударов отлетали отрубленные конечности, кровь хлестала темными фонтанами. Лезвие лишь слегка скрипело на костях и твердой чешуе, плоть же рассекало легко, как желе.

Мы в считанные секунды перебили половину обычных горцев, которые тащили груз. Это было несложно, учитывая, что они бросались на нас с голыми руками.