Пробоина 2: Магия ответа

– Ух, жжёный пёс, – я с видимым облегчением опустился в горячую ванну.

Прыжки на ноге, пусть и с тростью, которую мне нашёл сердобольный Георгий, уже меня порядком измучили. Ночью не поспал, потом погоня…

Нет уж, следующий мой шаг будет со свежими силами, и максимально продуманным. Главное, чтоб Вепревы не сделали ход первыми.

Перед ванной стояло зеркальце, и я, протерев запотевшее стекло, рассматривал свою новенькую рожицу. Кожа розоватая, без единого следа ожога – как у младенца. Хотя шрам на щеке так и остался.

Брови и ресницы ещё не отросли, остатки волос на голове сбрили, но уже пробивается едва заметная седая щетинка. Да, целитель всё-таки оказался умелым.

Я посмотрел в карие глаза Василия и кивнул:

– Доверься мне. Интуиция ещё не подводила.

Меня клонило в сон, но я всё равно расслабился, откинувшись на спину и положив руки на края ванны. Снова постарался просветить своё тело.

Нижняя чакра так и закупорена, но меня интересует не она. Поток энергии ровный, проскальзывает дальше в тело. Здесь и вправду как будто полегче дышать, в этом замке.

Вспоминая, что я видел в телах оракулов, стал искать вторую чакру. Да, грёбаный насрать, не вижу!

От Василия прилетела эмоция уныния, и я стукнул кулаком по краю ванной.

– Соберись, тряпка. Вспомни про Корягу!

Это подействовало, и в тело хлынула злость. А злость – это энергия, хоть и неконтролируемая.

Так, ладно, нижнюю вижу, а вторую не вижу. Я только знаю, где она. А если выше посмотреть? Нет, не третью.

У оракулов развита четвёртая чакра, произвольно или интуитивно.

И среди глухой тени, которую для меня представляло всё моё тело, я вдруг увидел серо-золотой отблеск в области солнечного сплетения. Она есть, она там!

– Да! – я хлопнул по ванной и даже выпрямился.

Но тут же зашипел от боли в ноге…

– Жжёный ты… Коряга хренова, я тебе это припомню, – мне пришлось снова откинуться, расположив ногу поудобнее.

Взгляд снова устремляется внутрь. Прыжки по мозгам оракулов дали явный результат – что-то в моём теле получило развитие, и мне надо было найти это «что-то».

Я всмотрелся в солнечное сплетение, пытаясь разглядеть четвёртую, оракульную чакру. В нашем корпусе псиоников её называли серой, несмотря на золотой оттенок. Средняя между белой небесной и чёрной земной, поэтому и серая.

А ведь у того паренька, который мухлевал в мензурке, она была намного чётче.