Пробоина 2: Магия ответа

– Улыбаешься, подлунок, – хмуро спросил целитель, когда меня сгрузили на кушетку, – Я слышал, ты драться к магистру полез?

Георгий, который сопровождал меня, сразу же отозвал старика в сторонку и что-то ему прошептал. Скорее всего, передал указание от Вепрева.

Потом меня долго обследовали крючковатыми пальцами, ворча при этом, что талант, достойный самого государя, кому-то приходится тратить на исцеление какого-то никчёмного «пустого».

Ответов от меня не требовалось, и я молчал. Мне и так было трудно сдерживать Василия.

А «корявый пёс», проводя те же манипуляции, что и Соболева в Маловратской академии, потихоньку занимался моей внешностью.

Он выудил из шкафчика коробочки с таблетками, и на некоторых я увидел надписи «нэриум». Ага, что-то вроде того «эфириума», который у меня забрали вепревские бойцы.

Потом водрузил рядом на кушетку железный ящик с инструментами. Чего он там резать-то собрался?

– А сейчас потерпи, безлунь, – наконец счастливо улыбнулся целитель, – Будет больно.

***

Моё исцеление заняло около часа. Всё это время старик втирал мне в кожу лица толчёный порошок, да подпитывал его действие магией. Даже на бедро он потратил меньше времени.

– Свободен, – угрюмо буркнул целитель, отрывая от меня свои руки.

Когда я соскочил с кушетки и чуть не упал, завалившись на больную ногу, то сразу понял, что у меня серьёзные проблемы. Боль от перелома была теперь тупая, но всё равно довольно сильная.

– Твою псину, – вырвалось у меня, когда пришлось схватиться снова за кушетку, чтобы не свалиться.

– Что за псина? Борзовских-то не осталось, недолунок, – зло выкрикнул старик, – Ты бы в этих краях так поменьше ругался.

– Ты чего учудил, костолом? – процедил я сквозь зубы, пытаясь выпрямиться.

– Ты особо-то не прыгай на ноге, подлунок, – с ядовитым участием усмехнулся корявый, – Мало ли, опять сломаешь.

В лазарете остались только Георгий и его напарник – здоровые маги стояли у выхода, сложив руки на груди, и со хмуро наблюдали за мной.

Это явно какая-то личная неприязнь. И Вася его ненавидит, и старик явно нас недолюбливает.

– А говоришь, талант, – я ощерился, принимая правила игры, – А на деле коновал, каких мало. Да тебя лошадей лечить, и то только помощником.

Улыбка исчезла с лица корявого.

– Слышь, ты, помёт борзовский…

– Глава просил не упоминать об этом, господин Коряжный, – сразу донеслось от выхода.