Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

Графиня не ожидала подобного вопроса.

– Позвольте мне сформулировать ответ так: я полагаю, что Милослава жива. Два года назад я видела ее последний раз.

– Она в Тайной Москве?

– Нет.

– Простите за настойчивость. Как член правящей семьи вы вправе не отвечать на вопрос, но я все же его задам: вам известен адрес или телефон Милославы? Можете ли вы нам помочь ее найти?

Графиня отрицательно покачала головой и поднялась, не допив чай. Чего уж красноречивее – аудиенция закончена.

– Благодарю за уделенное нам время, – Артем встал, шагнул к двери и неожиданно для себя задал последний вопрос:

– Вам известно, кто не позволил четверть века назад больной Ярославе спуститься вниз для лечения, фактически убив ее?

– Это не секрет, молодой человек.

Майор-воевода Игорь Вяземский. Он тогда был начальником контрразведки.

– А теперь первый зам начальника СБ?

– Он самый. Проявил бдительность, дождался смерти и доложил как о подвиге. Князь чуть его не убил, не глядя на преданность Вяземского до уничижения. Потому за столько лет он и вырос всего на ступеньку.

Вас это волнует?

– Нет-нет, – спохватился Артем. – В связи с этой проверкой смотрел старые материалы и удивился жестокости, с которой разделались с сестрой правителя.

– Вы что-то недоговариваете, – недоверчиво покачала головой женщина. – Ходили слухи, что контрразведчик был влюблен в Ярославу и выглядел крайне раздосадованным, что она вышла замуж за безродного и несенситивного мужчину из верхней Москвы.

– Еще раз спасибо и всего вам доброго.

В машине Артем первым делом запросил список телефонных и e-mail контактов Милославской. Понятно, что при таком уровне магии она запросто поставит заклинание прямого обмена, которое Эрик навесил на группу Ахметова. Его не засечешь. Но хоть что-то сделать из возможного. Заместитель Демченко помянул статус дальних родственников князя и пообещал попробовать.

К обеду электромобиль въехал в Тверь. В верхнем городе Уланов бывал не единожды. Типичный областной центр на Волге, застроенный преимущественно пяти– и девятиэтажками советских времен, с непременной промзоной, парками по берегам реки.

И, конечно, белые православные храмы. Местная Тверь оказалась одним из религиозных центров культа Рода. Велес и прочие боги русского пантеона как-то низвелись до уровня второстепенных святых, Русь постепенно пришла к монотеизму. Ведущая конфессия не получила никакого европеизированного названия типа «родоизм». Религия именуется просто Верой, а божьи дома – храмами Рода.