Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

Всеслав – не голубь мира, но сравнительно умеренный для семейства Милославских.

Папаша Гувер достал фотографию запасного наследника.

– Если бы погибли двое?

– О младшем мало что известно. Я уверена наверняка, что на пять-десять лет усилилось бы влияние выборных органов.

– Мы могли бы их склонить на свою сторону.

– Излишний оптимизм. Население обожает армию. Скорее всего, правительство и парламент для завоевания голосов избирателей полезли бы в какую-нибудь войну. Американская республика – идеальный кандидат в смертные враги.

– Эксперт-агент, благодарю за службу. О результатах вашей миссии лично доложу президенту. Отдыхайте. Следующее назначение, как вы знаете, в Полонию.

– Да, Джонсон говорил в общих чертах.

– Русские продолжают наглеть. Вы вероятно в курсе, что три недели назад они разгромили нашу базу между Брест-Литовском и границей княжества в деревне Stolbtsy, – местное название далось ему с трудом. – Погибли секуры, шесть человек из Америки и два поляка. Ваша задача обеспечить дипломатическое прикрытие при создании новой базы.

– А русские снайперы – нет. Если на базе окажутся мутанты, беда может повториться.

– Без них нельзя. Это в значительной мере их операция и их бизнес. Да, задание трудное, не скрою. Поэтому отправляю именно вас.

По какому-то мелкому вопросу Вероника забежала в криминальную полицию. Лейтенант, ее бывший начальник, а ныне уже капитан и глава полицейского департамента Нью-Амстердама, чуть не силой утащил в свой кабинет и нарисовал голубые дали в розовых берегах, уговаривая вернуться.

– Мисс Кривицкая, вам несколько писем пришло по старой памяти.

Обычно скапливается всякая ерунда. Пара благодарственных писем от потерпевших и даже одного осужденного. Как всегда, не обходится без послания с угрозой: откинусь с зоны и посажу тебя на перо, сука. Удивительно, нашлось письмо на имя ее отца.

I will fight, babe, I will fight

To win back your love again.

– Мисс, вам плохо?

– Что? Нет, все в порядке.

Вероника почти бегом покинула департамент.

Странно. Она вспоминает об Артеме часто. Оставила письмо его отцу, очень, кстати, милому мужчине лет шестидесяти, надеясь, что симпатичный киллер со сломанным носом выжил после передряги. Предполагала, что когда-нибудь с ним еще встретится.