Брошенная колония

Загадка деревушки той 

осталась навсегда.  

Про злую ведьму я сейчас

Вам люди расскажу,

Как на костер ее вели

В вечернюю пору. 

Кричала ведьма вся в слезах,

Что не желает зла, 

Что никому и никогда

Не нанесла вреда.

Но люд был глух к ее мольбам,

Не слушали ее.

К столбу магичку приковав,

Огнем казнив ее. 

И вроде суд уже свершён,

Пора и по домам,

Но тут к проклятому столбу

Сошел сам сатана.

И проклял он и этот суд,

И жителей судей,

Саму деревню 

И людей извел он без затей.

Он страшен был в обличье том,

Как егерь он пришел,

Карал как нелюдей людей,

Сжигая каждый дом.

Когда повинных он казнил, 

Вернулся он к столбу,

И ведьму отвязав свою, 

Похоронил в лесу.

Прошло с тех пор немало лет,

Сгорело все дотла,

Но на могиле ведьмы той,

Растут цветы всегда.

                                   (текст Автора)

Игнат, как завороженный, слушал свою историю, стряпаную на примитивную рифму на не слишком удачную музыку.

- Что с тобой, егерь? - уставившись на него совершенно серьезным и абсолютно трезвым взглядом, обеспокоено спросил Дмитрий.

- Не бери в голову, - отмахнулся Демидов. Разжав кулак, он убрал осколки, стерев кровь тряпицей, он приоткрыл кокон, Фарату даже приказа не понадобилось, тот быстро затянул пару мелких, но обильно кровоточащих ранок.

- Без понятия, - поджал плечами Дмитрий, - сын Милоша давно ее поет, вроде какие-то странствующие трубадуры его научили, заезжали к нам пару лет назад. Врешь ты, для тебя эта песенка не пустой звук. Ты бы свою рожу видел, на ней такая боль была.

Игнат напрягся, песня окунула его в грустные воспоминания, тогда он ничего не соображал, просто убивал то, что вставало на его пути, да и то, что не вставало тоже.

Рука Игната незаметно легла на рукоять пистолета. Он уставился в глаза человеку, с которым еще недавно пил коньяк, хорошему человеку, и он очень не хотел его убивать, как и остальных в этом зале. Демоны, как же плохо всё сложилось.

Староста-купец взял рюмку, плеснул в нее коньяка, залпом выпил.