Брошенная колония

Это, конечно, не то же самое, что с заклинанием или зельем скорости, и не помощь Фарата, но Игнат сам по себе мог двигаться довольно быстро, быстрее обычного человека.

Неожиданно чутье просто взвыло, сигнализируя об опасности. Демидов ушел перекатом в сторону и, вскочив в боевую стойку, стал выискивать угрозу. Та не замедлила появиться, метательный нож, брошенный уверенной твердой рукой, летел прямо в грудь. Игнат перехватил его довольно легко и отправил обратно, но не на поражение, так, чтобы могла увернуться.

 Миле понадобилась вся сноровка, чтобы перехватить его в полете, но девушка справилась и отправила его обратно. Так, кружа по двору, они метали его друг другу, пока девушка, наконец, не поранила ладонь.

- Больно? - участливо спросил Игнат.

- Ничего, - улыбнулась она, засовывая нож за голенище, - мама подует, и все пройдет. - Она достала тряпку из кармана и замотала рану, плотно сжав кулак. - А ты действительно крут, и я так поняла, ты сейчас обошелся без духа?

- Ну, для таких фокусов хватает моей природной скорости, - немного похвастался он.

- Здорово быть одаренным, - опять вздохнув, заявила Мила. - Ладно, пошли к столу.

Игнат промолчал, девочка сильно уступала ему в скорости и силе, и это он без стимуляторов. Если бы не мамины зелья, ее бы уже давно черви доедали.

- Пойдем, пожуем, - согласился Игнат и, слегка прихрамывая, пошел в дом.

Тамара, заметив кровавую тряпку на руке дочери, тяжко вздохнула, после чего, как и сказала Мила, подула на порез, который за полминуты затянулся.

- Вот это да! Фарат бы его минут двадцать затягивал, - с завистью в голосе посетовал Демидов, после чего пошел к умывальнику.

- Фарат - твой дух? - тут же заинтересовалась Мила.

- Бери больше, у меня в «пассажирах» джинн. 

Игнат уселся за стол, взял ломоть свежего хлеба и стал на него укладывать куски домашней колбасы, которая у ведьмы была необыкновенно вкусной.

Демидов провел в доме Тамары еще три дня, нога восстановилась, только плоский белый шрам напоминал о биче Веревеи.

Мила окончательно перебралась в его комнату, а Тамара, не желая слушать их по ночам, наложила на стену звукоизоляционное заклинание.

- Ты ведь не останешься? - сев и прижав колени к обнаженной груди, спросила ловчая, глядя прямо в глаза Игнату.

Видок покачал головой.

- Я и так не знаю, что могло произойти за мое отсутствие, почти месяц я здесь, а те события не могут меня отпустить.