Черные стрелы

 

 Когда Тар, вытирая руку о штаны, селя рядом с аккуратно сложенным хворостом, Ульн уже щелкал огнивом, высекая искры. Через несколько ударов сердца разгорающееся пламя аппетитно захрустело предложенным угощением, сначала облизывая, а затем и жадно пожирая сухие ветки. Сгущающийся мрак неохотно отступил перед светом огня - вокруг костра стало ощутимо светлее.

- Что-то Тенро долго нет, - рассеянно шевеля хворост обуглившейся палкой, Ульн в очередной раз осмотрелся.  – Как бы ни случилось чего…

- Мой сын, как-никак, из “Черных стрел” и не первый день в лесах.

Обычным бродягам с ним не тягаться, - Тар говорил с гордостью и вовсе  не выглядел взволнованным.  Культей прижав к груди краюху хлеба, он отламывал от нее куски уцелевшей рукой. – Да и дотошный он - пока все не обойдет – не вернется. Служба на границе делает очень осторожным, по себе знаю.

- А вы, тоже, в “Черных стрелах” были?

- Куда там, - Тар усмехнулся. Он встал и, дойдя до телеги, достал оттуда взведенный арбале.

 Вернувшись на прежнее место, старик положил оружие рядом с собой. 

- Сынок-то, толковее меня будет. Я служил в пехотном полку… эх, были же времена!.. – Тар взглянул на обрубок руки и поморщился. Морщинистое лицо старика вдруг изменилось, и он потянулся к рукояти арбалета, но, помешкав, убрал ладонь:

- Сын возвращается.

- Уверены? Как Ульн не напрягал слух и зрение, но так и не смог разобрать в усилившемся шуме дождя звуки шагов, а среди темноты не увидел ничего, кроме неясных теней – очертаний высоких деревьев.

 Где-то вдалеке запела какая-то ночная птица, но, как показалось пилигриму, этот звук доносился с другой стороны моста, откуда они приехали.

- Я ничего не могу разобрать, - вздохнул Ульн.

- Просто ты – жрец, а не разведчик или охотник. Вы привыкли слушать молитвы и песнопения, а не лес. – Хмыкнул Тар, погладив арбалет. – Да и Тенро знает, как нужно ходить, чтобы остаться незамеченным.

- Но вы-то его слышите, - не унимался Ульн.

- Потому что он мне позволяет, - пояснил старый охотник. – Специально шумит, чтобы я понял, что это он и не выстрелил. Я, пусть и старый калека, но кое-что все еще помню. – Он опять провел сухой ладонью по прикладу арбалета, скользнув пальцами по холодному древку болта.

- Специально шумит, - с горькой иронией произнес Ульн, продолжая свои попытки услышать или увидеть молодого охотника, по словам его отца, приближающегося к костру.