Черные стрелы

 

- Но! Быстрее! – Пятки охотника вонзились в мощные бока серого жеребца, и тот сорвался с места, помчав седока вниз по склону. 

 Ветер хлестал мужчину по лицу, швыряя в него крупные дождевые капли и продувая грудь холодом. Раны ныли, а по телу растекалась волна усталости, вызванная потерей крови, но сейчас не было времени заниматься собой. Охотник, словно безумный, гнал коня вперед по ведущей к крепости дороге. Глубокая, заполненная водой колея вильнула вбок, немного огибая поросший подлеском холм и уходя дальше, погружалась в лес.

Какая-то ветка больно хлестнула Тенро по лбу и, кажется, рассекла кожу.

- Быстрее! Гиратте! – Повторил тоже слово на наэрском наречии Тенро, вновь и вновь вонзая пятки в тело коня.

 Первое что увидел охотник, когда выглянувшая из-за туч луна осветила своим неясным светом уходящую вправо дорогу – перевернутую телегу, придавившую мертвую лошадь. Внутри все похолодело и сердце мужчины едва не остановилось – за повозкой лежали тела, наполовину погребенные под щепками и обломками второй повозки.

Третья обнаружилась чуть в стороне, врезавшейся в одно из нависавших над дорогой деревьев. Запряженная в нее пара лошадей представляла из себя бесформенную груду мяса и костей. 

 Резко остановив коня, Тенро едва не выпал из седла. Неуклюже соскочив на землю он, на подгибающихся ногах побежал вперед и, не успел заметить, как оказался в окружении мертвых тел. Старики, женщины и дети – все они погибли от когтей и клыков. Но мертвецов оказалось явно меньше, чем должно было.

В душе охотника зародилась надежда, сразу же растаявшая, как и клочья белого тумана, торопливо уползающего прочь и прячущегося в лесу. Туман отступал, но тела, что он скрывал ранее, оставались на местах…

 Кто-то слабо застонал и Тенро, вздрогнув, бросился на звук. В двух шагах от груды разорванных тел лежал Ульн. Одежда пилигрима пропиталась кровью, щека была разодрана так, что сквозь рану виднелись зубы, а через все лицо тянулись четыре уродливых шрама – следы от когтей.

 Мужчина лишился обоих глаз и теперь, тихо стоная и не шевелясь, пялился пустыми глазницами в темное небо.

- Ульн! – Склонившись над пилигримом, Тенро не решился тревожить его – ряса была изодрана в десятках мест, так что любое прикосновение могло вызвать дикую боль, лишившую бы пилигрима еще теплящегося в нем сознания.

- Тенро? – булькающим и каким-то чужим шепотом выдавил пилигрим. По его разбитым губам потекла струйка крови.