Костяной Скульптор. Том 8

— Я прошу прощения, Король Ганлин.

— То-то же. А теперь, высыпайте.

Горловины мешков раскрылись и на землю настоящим потоком посыпались тысячи, десятки тысяч, миллионы костей и сотни тысяч тонн плоти. Они точно устроили геноцид не одному городу нежити, а то и не одной стране.

Человеческие кости, кости зверей и огромных чудовищ, тела вампиров и драугров, драконов и банши, гнёзд зомби и некро-насекомых… даже зная, что будет именно так, я всё равно оказался по-настоящему впечатлён столь масштабным зрелищем.

Но, как бы это ни выглядело, у меня было всего три дня, чтобы создать личную армию, а потому откладывать не стоило. Тем более что то, что я собирался сделать, должно было бросить вызов всем моим навыкам за всю мою жизнь.

Обжорство, чтобы впитать энергию тьмы из окружающего пространства. Похоть, чтобы превратить её в энергию смерти. Лень, чтобы передать силу мёртвых в миллионы окружающих меня костей и кусочков плоти. Зависть и Жадность, чтобы превратить гору разрозненных останков в войско и связать каждого из них с моим телом, превратив пустые оболочки в способных двигаться и сражаться марионеток.

Это была вся моя жизнь. Каждая сила была вырвана зубами у мира, каждую из них я заслужил смертельно опасными боями, танцем на лезвии бритвы, каждая из них олицетворяла главу моей истории. И теперь все они, активированные вместе, полыхающие на пределе возможного в моей душе, окрашивающие мои глаза вихрем радуги, должны были обеспечить мне победу.

К сожалению, я не мог клепать Катаклизмы сотнями по желанию, слишком много нужно было энергии. Но вот Бедствия — другое дело.

Да, в бою с одним хотя бы начальным Катаклизмом даже десяток Бедствий мог проигрывать. Но что, если на каждого врага будет не десять, а двадцать марионеток? Пятьдесят? Сто?

Энергия тьмы втекала в меня бушующим потоком, сформировав в мире вокруг города огромную, радиусом во многие десятки километров, воронку.

Пришлось притормозить, но даже ту скорость, с которой я поглощал энергию сейчас, нельзя было назвать иначе как жуткой. Настолько, что спустя где-то полчаса я ощутил, как моё тело начало нагреваться.