Костяной Скульптор. Том 8

Однако о поднятии стадии и тем более об уровне противостояния Апокалипсисам не могло идти и речи, тем более что по самым оптимистичным подсчётам до начала армагеддона у нас было не больше трёх месяцев.

Однако была большая вероятность того, что именно для меня существовал иной путь. Хотя Пожирание вряд ли было на такое рассчитано, вкупе с силой моего аспекта власти в теории оно могло попытаться поглотить аспекты других Владык.

Если точнее, то скрытую в них мистическую силу, связывающую душу с миром, так как заполучить способности чужих аспектов казалось слишком невероятным даже для меня.

Ирма, по крайней мере, была по этому поводу достаточно оптимистично настроена, а кому ещё верить, если не провидице?

Но это означало, что для увеличения силы мне нужно было убивать Владык. Как и до открытия двери Обжорства, мой рост снова зависел от побед в боях.

Но до того, как пытаться применить подобный экспериментальный метод в полевых условиях, стоило провести… тестовый прогон. И у меня была отличная кандидатура на роль донора силы аспекта.

Я понимал, что из четырнадцати оставшихся в живых Владык многие, если не все, кроме Ирмы, хотели мне смерти. И, будь ситуация иной, за это я бы не задумываясь пооткручивал им всем шеи.

Но так как в одиночку я точно не смог бы победить в войне с Апокалипсисами, их мне пришлось оставить в живых, по крайней мере, пока.

Однако был один персонаж, которого я не собирался щадить, даже если от него зависела бы победа. Найс вогнал мне в грудь метафорический клинок предательства и этим заслужил смерть. И Рей, пронзивший мою спину уже самым настоящим мечом, заслуживал смерти ничуть не меньше, если не больше.

Но, похоже, остроухая сволочь прекрасно понимала, что я захочу отомстить, потому что не отвечала на сообщения Хобарда и остальных Владык и, как и Найс, исчезла с радаров Ирмы.

При этом что-то мне подсказывало, что Найс не сам додумался отправиться к Апокалипсисам. Осознание того, что пара самых ненавидимых мной на данный момент тварей находилась вне зоны моей досягаемости, да к тому же с заложницей в лице моей женщины, заставляло мой мозг едва ли не закипать от гнева.