Костяной Скульптор. Том 8

Что, собственно, и требовалось, так что я просто отбросил её в сторону, а сам, поймав паривший неподалёку Гуйар, устремился назад, к оставшимся пяти Владыкам.

Меня снова встретил огненный шар, поменьше, однако на этот раз переплетённый с тёмной силой огромной амёбы, из-за чего из оранжево-жёлтого маленькое солнышко стало густо-бордовым, почти чёрным. Я, решивший встретить эту атаку в лоб и окутавший себя вихрем тёмного пламени, наверное, полностью потерялся на фоне черноты.

Впрочем, это только если смотреть глазами.

В энергетическом видении чистое и яркое чёрное пламя было невозможно перепутать с грязной смесью энергий тьмы и крови.

И чистота победила. Багровое солнце было разрезано напополам, а я, даже ощущая дикий жар, подпекающий бока, не остановился ни на секунду. Пронёсшись мимо старика-нечисти, несмотря на использование магии огня, вероятно, бывшего кем-то наподобие энта, и отрубив ему походу обе ноги чуть выше колен, я бросился прямо в черноту амёбы-переростка.

И хотя и его, и моя силы были самой чернотой, разница между энергией тьмы и тёмным пламенем стала понятна сразу. Мне было больно, да, моя душа страдала и отмирала по крупицам, словно плоть во время гангрены.

Но облаку тьмы было куда хуже. Оно в буквальном смысле горело изнутри, и этот огонь без моей воли нельзя было потушить никакими средствами.

Не прошло и минуты, как я услышал раскатистый голос амёбы, рождавшийся где-то в недрах этого странного существа.

— Я сдаюсь! Прекрати!

Когда же я вылетел из его тела под солнечный свет, о своей сдаче тут же заявили и Хобард с тем тёмным киш-мишем, что поливали меня аурами.

Они сто процентов не использовали никаких прямых атак, чтобы не разозлить меня слишком сильно и не отхватить больше положенного в случае поражения.

Трусливо, но осмотрительно, это да. К тому же это сработало, учинять над ними расправу я не собирался, по крайней мере, пока. Я устал и получил немало травм.

И хотя ни одна из них не была смертельной или даже особенно серьёзной, в совокупности сотни ударов кинжалами, множество ожогов и изъеденная душа располагали скорее к отдыху, а не к продолжению банкета.

Однако забывать я ничего не собирался и пообещал про себя, что приду за ними, когда восстановлюсь.

Остался лишь один Владыка, насколько я понял, не участвовавший в сражении вовсе. И это было странно, ведь и против сражения со мной этот человек тоже не голосовал.