Костяной Скульптор. Том 8

И мне бы хотелось победить, не испытав этот козырь на своей шкуре, для чего не стоило показывать слишком разительный перевес в силе.

Навыки кардиналов заслуживали только уважения. Даже тот факт, что один из них был слабее другого, они мастерски использовали. В один момент пурпурный кардинал, который до этого атаковал сильнее, вдруг словно бы уставал, тогда как чёрный наоборот, начинал биться яростнее.

Но вкупе с их примерно схожей внешностью, невероятной скоростью, на которой происходило сражение, а также мылящими глаза и восприятие сияющими аурами это создавало довольно правдоподобную иллюзию того, что ничего на самом деле не изменилось.

И так они менялись довольно часто, ещё больше путая противника. При этом выходило это настолько естественно, что даже я раз чуть не попался, лишь в последнюю секунду осознав промашку.

Однако чем дольше шёл наш бой, тем больше я привыкал к их стилю, а каких-то новых приёмов у кардиналов, похоже, не было припасено. Это нельзя было считать в полной мере просчётом, так как их тактика, в принципе, вряд ли предполагала затяжные сражения.

Дикий напор и даже какое-то буйство, стоящие за каждой атакой пары Повелителей, недвусмысленно намекали на то, что их бои по идее должны были заканчиваться за считанные секунды, в худшем случае за минуту-две.

Ничего странного, что все по-настоящему изобретательные хитрости и приёмы, что должны были вызывать ступор и шок, повторились уже раз по десять и перестали удивлять.

И когда я осознал, что кардиналам, и правда, нечего больше мне показывать, решил перехватить инициативу. Базовая комбинация, которую они проводили уже, наверное, раз в пятидесятый, заключалась в довольно банальном, но крайне действенном приёме.

Один из пары проводил удар в голову сзади, а второй — в живот или пах спереди. Защититься от такой комбинации реально было очень сложно, но штука была в том, что это было справедливо лишь на плоскости. То есть, когда трое сражались, стоя на земле. А мы-то были в воздухе.

Обычно, даже научившись левитировать с той же лёгкостью, с которой они ходили, люди продолжали мыслить “двухмерно”, в бою максимум смещаясь вверх или вниз.