Костяной Скульптор. Том 8

Подойдя к церковнице и сорвав с лица забрало, я с силой надавил на кровоточащий обрубок. Магический паладинский доспех уже начала работу, кровотечение было куда слабее, чем должно было быть, но от моего вмешательства алая жидкость вновь хлынула широким потоком.

— Я ведь хотел по-хорошему. И не говори, что я не давал вам шанс разойтись мирно.

— С тварями… типа тебя… нельзя… идти на сделки… — выдавила она.

— Лучше весело и с песнями помереть всем вместе, ага. И оставить вашу паству, которая сейчас как никогда в вас нуждается, на произвол судьбы.

— Я не боюсь пыток! Боги… спасут… мою душу!

Я улыбнулся наивности этой дуры.

— Только если останется, что спасать, моя дорогая.

На самом деле чёрное пламя идеально подходило для использования в качестве пыточного инструмента. Адский огонь терзал плоть, непроглядность тьмы истязала душу, забвение смерти мучило разум, а сила крови обостряла чувства, делая боль совершенно невыносимой.

И не было на свете существа, на которого эта комбинация не подействовала бы. Даже если с чёрным пламенем встретится монстр, для которого одна из четырёх запретных энергий — родной дом, остальные три всё ещё будут работать, лишь немного уменьшая, но не убирая страдания.

Даже если Апокалипсисы теперь стояли между мной и мировым господством, я не мог не отдать им должное. Ведь благодаря им, я заполучил самое поразительное оружие на свете.

Паладинша продержалась одиннадцать минут, что было своеобразным рекордом для кого-то её уровня силы. Обычно те, кто не прошёл становление, не могли вытерпеть и пяти. Однако, пять минут или одиннадцать, это было совершенно неважно, если итог оказывался один.

Я получил ту правду, которую искал. Альталет сейчас должен был быть где-то далеко на северо-востоке, по крайней мере, последняя информация об инквизиторе, которую получила паладинша, происходила откуда-то оттуда.

А на более точные сведения я, надо сказать, особо и не рассчитывал. Вероятность того, что мне так повезёт, была ничтожна.

Отбросив от себя обезображенное и почерневшее тело, я отряхнул ладони и свистнул Пёрышко, всё это время покорно сидевшую у ворот монастыря. Умная животина, похоже, приняла свою роль моей лошадки. Да и не удивительно, ведь после того, как я показал, кто в доме хозяин, относиться плохо к своему скакуну было бы глупо.