Костяной Скульптор. Том 8

А какой-нибудь сведущий в психологии специалист, возможно, завёл бы шарманку о необходимости управлять другими из-за гиперкомпенсации, старых комплексов или ещё какой хитровыделанной лабуды.

И, пожалуй, все они были бы правы. Вот только я тоже был прав. Человек являлся социальным существом только до тех пор, пока ему это выгодно, по каким бы то ни было причинам: психологическим, практическим или же из соображений чести и морали.

Как только смерть ближнего станет выгоднее его жизни, за топор возьмётся даже самый ярый моралист.

А потому подобные проявления сознательности и взаимопомощи мне казались как минимум глупыми. Ну, или, может быть, эти люди пока что просто не осознавали масштаб проблемы.

Ведь не всем, как мне, был доступен вид на общую картину с высоты птичьего полёта. И когда до них дойдёт, что этот кошмар творится не только у них, а вообще везде, и что сбежать от него некуда, они с тем же энтузиазмом, с которым сейчас подсаживали на телеги больных и старых, начнут этим же немощным резать горла за пару хороших сапог.

Впрочем, надо сказать, что и тех, кто уже принял правила армагеддона, тоже было немало. Повсеместно полыхали пожары, и далеко не все они были вызваны монстрами или последствиями землетрясения.

Многие устраивали сами люди, чтобы замести следы преступлений, отомстить старым обидчикам или же просто насладиться беснующимся хаосом.

Оно и понятно, внутренние распри всегда были куда опаснее, чем внешние враги. И, что примечательно, почти везде главными уничтожителями всех мародёров, поджигателей, воров и убийц были церковники.

Я наблюдал картины того, как человека, только что с гиканьем и улюлюканьем бросавшего в чудом сохранившиеся окна домов камни, хватали под руки люди в белых с коричневым клобуках, тащили на ближайшую площадь и там сразу же вешали без какого-либо суда.

И так было не раз и не два. В такие моменты я даже приказывал Пёрышку остановиться, чтобы пронаблюдать всю казнь от начала и до конца. Потому что это было настолько же захватывающе, насколько и жестоко. Насколько я не любил святош, но такой политике не мог не поаплодировать.

И, наблюдая за очередным повешеньем, мне в голову пришла очень интересная идея.