Целитель

Перстень наставник прислал в ставку после того, как защитились остальные, но Альмод его ни разу не надел — он не защищал диссертацию, а на подачку согласен не был. Так, наверное, до сих пор и лежит в ставке в кабинете Первой. Но перстень Нел висит у нее на шее. И прикинуться пустой не выйдет — раз она уже сцепилась с ними на плетениях. Да даже если бы и не явила дар — не вышло бы. Потому что за присвоение такого перстня казнили. Быстро, если повезет, и одаренный, обнаруживший подлог, так разозлится, что захочет убить наглеца сам.

Медленно и мучительно, если мошенника передадут в руки властей — чтобы никому неповадно было выдавать себя за одаренного.

Значит, девчонке придется выкручиваться, объясняя, откуда у нее взялся меч…

Додумать Альмод не успел — Эйнар заметил, что он пришел в себя. Метнулся, ухватил за волосы, задирая голову, замахнулся. Альмод напрягся, ожидая удара, но тут Ивар рыкнул, и его племянник застыл, будто из него разом вытянули тепло, превратив в ледяную статую.

— Отойди, я сказал, — снова рыкнул Ивар.

На скулах Эйнара заиграли желваки. Он медленно выпрямился, разжал кулак с видимым усилием, как будто кисть свело.

Альмод мысленно хмыкнул — занятно, что участь девчонки озаботила его больше собственной. А, впрочем, ему-то могло грозить только самоуправство Эйнара. Даже если Рагна станет утверждать, будто он вломился к ней с совершенно определенной целью. Несдержанность мужчины — следствие самой женской природы, так что если кого и винить, то распутницу, а молодцу удаль не в укор.

Пустого могли заставить жениться, чтобы компенсировать ущерб — если, конечно, оба были свободны. Родственники женщины частенько разбирались по-свойски. Но на люди такие вещи никто выносить не будет. Между собой все решат, и Ивар наверняка постарается дело замять, как бы племянник ни бесился.

Если это не он пытался его отравить по не слишком пока понятным Альмоду причинам. Если так, он отсюда живым не выйдет, и никто никому ничего не станет объяснять. Хотя нет, тогда он бы просто не очнулся.

Рагне бы сказали, что испугались за ее честь и немного перестарались, бывает, Нел тоже что-нибудь бы наплели, а не поверила бы — вдвоем ее, тоже ослабевшую после отравы, одолели бы легко.

Значит, травили его не они. Рагна? Или она все-таки не врала? В самом деле, что мешало ей, принудив трактирщика отравить еду, точно так же заставить его забыть? А наутро спокойно уехать искать подходящий участок, никто ни слова бы не сказал.