Целитель

Могла девчонка, поняв, что открыто с ним не справится, отомстить исподтишка? Почти не ела — в самом деле не была голодна с расстройства или знала, что много есть не стоит? Потом ее вырвало, с перепоя или потому что сама спровоцировала? Это ведь несложно — изобразить тошноту, и отвернувшись, сунуть в рот два пальца.

Если так, он болван, каких мало. Впрочем, все станет ясно довольно скоро.

Нел присела рядом, свились плетения. Нет, не она. Перестало мутить, и, хотя нутро все еще болело — но вовсе не так, как вначале.

— Эй, не вздумай умирать! — В голосе девушки прозвучал нешуточный страх.

— Не дождутся, — выдохнул Альмод.

Нел помогла ему сесть, избавиться от испачканной одежды. Добыла где-то кусок полотна — полотенце, которым был накрыт кувшин для умывания, запоздало сообразил Альмод — намочив, обтерла ему лицо, грудь и руки. Помогла перебраться на постель.

— Сейчас позову прислугу, чтобы убрали.

— Нет, — просипел он.

Отлежаться надо. Хотя бы до поры, когда он сможет плести. Повезло, что он пустил Нел ночевать. Повезло, что она не умеет пить. Иначе сдохли бы оба.

Добыть мышьяк в Мирном — не проблема, в золотоносной руде его едва ли не больше, чем золота. И выделить несложно, для этого и алхимиком не надо быть.

Алхимиком?

Альмод резко сел — злость придала силы. Плетением — вот и нити уже подчиняются — притянул сумку с вещами, взялся за рубаху.

— Куда ты?

— Объяснить кое-что одной ревнивой суке. Только оденусь и напьюсь. В смысле, воды.

Пить по-прежнему хотелось безумно.

Нел пихнула его в грудь — вроде бы несильно, но Альмод рухнул обратно на постель.

— Ты себя в зеркале видел?

— Что туда смотреть? — Он попытался подняться, но Нел толкнула снова, и он опять безвольно распластался.

— Не знаю, о ком ты, но в таком состоянии, как сейчас, ты и болонке ничего не объяснишь.

Она подняла с пола кружку.

— В пиве или в еде?

— В еде. Но мне воды, пожалуйста.

Она наполнила кружку водой.

— Поспи. Глубокая ночь. Пара часов ничего не изменит.

Альмод выпил воду в два огромных глотка. Очень хотелось еще, но этак его снова стошнит. Он все же наполнил кружку снова, радуясь, что плетения подчиняются. Выпил, теперь уже медленно.