Целитель

В трактире уже пахло, как положено: густым мясным духом и пивом. Вечером добавится запах горящего сала от свечей, но пока стоял день, и ставни не закрывали. И народа пока не было, а запахи неслись с кухни, не из обеденного зала. Время дневной трапезы прошло, теперь посетители потянутся только ближе к закату. Как и завещал Творец, утолять голод, лишь когда завершится день, наполненный добрыми делами. Правда насчет того, что те дела будут на самом деле добрыми, Альмод здорово сомневался.

Он не стал долго объяснять трактирщику, что к чему.

Назвал Рауду полторы дюжины имен — на память он не жаловался никогда, — спрашивая, кто сгорел, кто жив. Кивнул, запоминая. Выведал про семьи погибших. Потом — где сейчас те, кто выжил. Одного приютила родня в уцелевших домах, где сейчас ютилось по дюжине человек на комнату. Трое уехали на участки. Еще двое — в лагере за городом.

Плохо.

Прежде, чем попрощаться с трактирщиком, попросил того добыть гусиных перьев с толстым очином. Чем толще, тем лучше.

Выварить в щелоке, прокалить, как для письма. И побыстрее.

— Может, и про чернила поспрошать? — сказал Рауд. — У меня есть немного.

Альмод покачал головой — чернил не надо. Распрощался с трактирщиком, пообещав вернуться через час-два, развернулся. Ивар смотрел на него озабоченно, похоже, начиная соображать, что к чему. Эйвар откровенно скучал, взгляд бесцельно блуждал по залу. Вдруг подобрался, выражение лица изменилось мгновенно — так напрягается охотник, увидев дичь.

Альмод оглянулся. По лестнице, ведущей из комнат, спускалась Рагна. Он усмехнулся про себя — еще кто на кого поохотится, такие мальчики ей на один зуб.

Рагна взгляд заметила, очень внимательно осмотрела парня в ответ, да так, что тот явно почувствовал себя пустым местом. Отвернулся, на скулах заиграли желваки. Увидев Альмода, женщина расплылась в улыбке. Тот улыбнулся в ответ и сказал:

— Прошу прощения, господа, я на минуту.

— Ты ко мне? Снова? — улыбнулась Рагна, сбежав по лестнице навстречу.

Альмод рассмеялся.

— Извини. Сейчас — нет. Я загляну ближе к вечеру, ты же еще не уедешь? По делу.

— Только по делу? — Она деланно надулась. — Тогда уеду.

— Если хочешь, то не только. Но дело и в самом деле есть. Впрочем…

Он сунулся в сумку, где лежал узелок со сплавившимися монетами. Вспомнил кое-что.

— Ты дифтеритом болела?

Она покачала головой.

Альмод швырнул узел в камин, дождался, пока прогорит ткань.