В интересах государства-4. Орден Надежды

А за Колей водилась манера ненавязчиво контролировать друзей - куда пошел, почему задержался… Извращенное проявление заботы или же просто привычка приглядывать за братом и сестрой.

Ну с Афанасьевым в большей степени был мой промах. Я стал лидером нашей маленькой группы. Не стремился, само так вышло. Но я накосячил, хотя должен был хотя бы попытаться проверить каждого.

Впрочем, после драки кулаками не машут.

— Не думаю, что у Грасс есть тайные мотивы, — сказал я. — Но точно знаю, что она вряд ли откажется от возможности попрактиковаться в будущей специализации.

— Я возьму с нее клятву, — предупредил Денисов.

— Да пожалуйста.

— Если не согласится клясться, ничего не будет.

— Да понял я, понял! Расслабься уже.

Денисов глянул на часы и чертыхнулся.

— На пять минут опоздали. Бежим на пару. Приведи сюда Грасс после занятий.

***

Анна Грасс потушила сигарету о сугроб и щелчком отправила окурок в урну. Тот, описав идеальную дугу, угодил прямехонько в цель.

— Куда, говоришь, пойдем?

— В библиотеку, — ответил я.

— У меня планы.

— Подождут полчаса твои планы. Надо поговорить в тихой обстановке.

Грасс с недоверием выгнула подкрашенную бровь.

— Соколов, говори прямо. Чего надо?

— Дело есть. Возможно, опасное. И нужна именно твоя помощь.

“Как психометриста”, — добавил я ментально.

Глаза девушки приняли форму пятикопеечной монеты.

— Во-первых, я еще даже не пошла учиться на эту специализацию, — начала она, но я жестом ее перебил.

— Ты сама говорила, что уже кое-что изучаешь.

— Это не единственное препятствие. Я не хочу, чтобы о моих планах выяснилось раньше времени. Если моя родня прознает, могут просто насильно забрать из Аудиториума.

Я вздохнул и привалился к стене. Грасс сидела на низкой оградке, а я, сволочь такая, отвлек ее от никотиновой медитации. Ничего, переживет. Курить вредно. Впрочем, психометристам без разницы - винамий убивает быстрее никотина.

— Я не собираюсь тебя подставлять, Ань, — ответил я. — И тайну твою сохраню.

— Еще жалеть меня вздумай!

— Я не жалею. Я сострадаю. Жалость унижает, а сострадание означает готовность поддержать. И унижать тебя жалостью я никогда не стану. Ты заслуживаешь гораздо большего.

Анька подняла на меня глаза, и я увидел на ее лице смятение.

— Значит, ты меня… Уважаешь?

— Так ведь есть за что. Стервозная ты баба, но у меня после Ирэн и ее знойной тетушки уже иммунитет к женским выкрутасам.