И загорится снег

Я уверен, что у тебя есть дар к спиритизму, как его у вас зовут.

- Но я не вижу никаких магических плетений возле него.

- А когда я призывал огненного духа, в лесу, ты видел его связь со мной? – Неожиданно спросил Агвид. – Видел?

- Ту нить, что шла от вашего посоха к нему? Да, видел.

- Здесь такими же нитями все спутано, просто они слишком тонкие. Если потренируешься, сможешь и эту магию увидеть, раз видел мою. Маги, у которых нет дара к магии духов, никогда бы не увидели нить контроля над духом, понимаешь? Поэтому маги империи и не любят шаманов Севера, они не могут разрушить наши заклинания, потому что они их просто не видят, дара то нет, опыта и сноровки тоже.

- Агдатора.

- Ее? Не удивляйся ты так, я знаю, что Агдатор женщина. Она наследница Рода Носорога, их земли были южнее, начинались за Волчьим обрывом и шли до самого Удальда.

- Носорога? Это что за чудовище такое? – Спросил я, не понимая, что он имеет в виду.

- Давно, здесь, на севере водились еще более чудные животные, чем сейчас. Самым опасным из них был как раз носорог. Ростом выше человека, длинная и густая шерсть, на его морде огромный рог. Он не был хищником, но нападал всегда, когда чувствовал угрозу. Говорят, их еще можно найти далеко на севере, но я не видел их никогда. Так вот, Род Носорога давным-давно погиб, но память о нем осталась в наших преданиях.

- Так что с пальцем?

- Палец - это, по сути, то же самое, что и мой посох. Ключ для связи с миром духов, через который духа можно призвать в наш мир. Но он пока не готов этого сделать, ему не хватает силы. Нужно «поле камней», чтобы артефакт смог работать как надо.

- Она давно мне не снилась.- Неожиданно спросил я. – И говорила, что на севере ей сложно связаться со мной.

- Обереги и символы защиты, они везде, они не дают созданиям из Пограничного мира связываться с людьми на Севере.

- Вы не боитесь Агдатор?

- Она же северянка, чего ее боятся? – С ухмылкой ответил шаман и отпил уже остывший напиток, а затем сказал. – Хотрен ее дом, а мы ее народ.

Мы просидели с ним еще долго, обсуждая все те вопросы, которые у меня накопились за все это время. Пожалуй, он первый человек, у которого я смог, наконец, спросить все то, что меня беспокоило.