И загорится снег

- Долгие годы Хотрен прозябал под гнетом имперских захватчиков, они убивали нас, заставляли верить в своих богов, отбирали наш хлеб. Но именно сегодня, сейчас, мы с вами имеем шанс, все изменить. На Совете Родов мне, последней из Рода Зубра, было поставлено одно единственное условие – я должна доказать свою силу и решимость в деле борьбы за нашу свободу, и тогда Рода Хотрена меня поддержат. То, что мы задумали, это первый камень у стены нашей свободы. – Девушка перевела дух, а затем продолжила. – Я благодарна каждому из вас за то, что поддержали меня тогда и пошли за мной, чтобы освободить наш Хотрен, мы прошли через многое, и даже после предательства моей правой руки – Гладерсена, я прощаю всех, кто поддерживал его, потому как сейчас мы должны быть едины, сейчас мы должны быть вместе.

Северяне одобрительно загудели, кто-то даже вскочил со своих мест, я глянул на Фему – ангиак лишь скривила недовольное лицо.

- Наша цель важна не только для свободы и единства нашего Хотрена, но и для всего мира. Жадный и наглый фон Далхот отправился к камням Датхара, чтобы с их помощью призвать в этот мир ужасного демона, и только мы можем ему помешать.

Илона закончила речь на такой, не очень веселой ноте, и все сразу уже стали выходить на улицу, где как раз стояло двое больших саней, запряженных огромными северными оленями. Когда я заходил, их еще не было, но спросить, откуда привезли сани, я не захотел, северянка взяла меня под руку, мы уселись на сани, и она дала команду выдвигаться.

- Как тебе моя речь?

- Воодушевляет, очень даже, у тебя талант!

- Сходил, отправил письмо своим? Что они говорят?

- На юге волнения, на болотах что-то происходит, а по нашему делу ни слова. – Коротко, но откровенно ответил северянке я. Девушка, услышав мои слова, радостно улыбнулась, а затем сказала: - Все, как и говорил Агвид, у нас есть уникальный шанс поднять восстание в Хотрене, пока вся империя ждет угрозы со стороны болот.

Сказав это, она прижалась ко мне поближе и закрыла глаза, а у меня в голове пронеслась мысль о том, что я своими же руками разрушу империю.

Неужели Зела права, и я своими же руками разрушу все, что строили великие люди до меня?

Даже и не заметил, как сани стали ехать все медленнее и медленнее, пока совсем не остановились, и тот северянин, что был на воротах, по-моему, Гуннар, не объявил, что дальше придется идти пешком.