И загорится снег

Мы направимся по следам, перехватим убийц, сделаем, что нужно, и сразу же созовем совет родов. На совете шаманы проверят мои слова, удостоверятся, что я готова вести за собой Хотрен. Они не смогли убить нас тогда, когда у них был шанс, а теперь, когда мы готовы, они точно не смогут это повторить. Эмерик могучий маг и опытный боец, я тоже не промах.

- А ты что скажешь, Эмерик? – Обратился Олав ко мне, видимо, чтобы хоть немного привести меня в чувство и вырвать из своих мыслей.

- Я думаю, что Илона права, план опасный, но иного я не вижу, мы перехватим кагалит у предателей, и попробуем все сделать сами.

– Ответил я. – Единственное, что вам господин Маттсен, придется нам помочь, нас всего двое, нужно, если возможно, чтобы кто-нибудь нам сообщил, когда все предатели начнут действовать, и указал, куда именно они направились, сможете с этим помочь?

- Думаю, да, кое-какие связи у меня еще есть. – Согласился Маттсен, глянув на Илону, словно пытался понять, что между нами случилось.

- Вот и прекрасно, а теперь я вынужден вас покинуть, господа и дамы.

– Ответил я. – Вы не против, если я займу на время дальнюю комнату, на первом этаже, есть пара магических вопросов, над которыми мне необходимо подумать.

Сказав это, встал из-за стола, легонько поклонился сидящим северянам и направился в сторону той самой дальней комнаты, которую господин Маттсен использовал как кладовую. В главном зале дома, там, где стоял прилавок, на стене, прямо на висящей там голове оленя, заметил сидящую между рогов крысобелку, которая, увидев меня, приветливо замахала мне тонкой лысой лапкой.

- Развлекаешься? Все самое интересное пропускаешь. – Бросил мелкому духу я и направился в кладовую.

Кладовая – небольшая дальняя комната, вопреки ожиданиям от пушной лавки, совсем пустая, с какой-то дряхлой мебелью, была вся в пыли, но, думаю, для моих дел она особо не помешает.

Закрыл за собой дверь, поставил в самом центре комнаты стул и собирался уже было приступить, как внутри что-то кольнуло, появилось то самое, уже знакомое чувство тревоги, а затем услышал легкий скрежет в небольшое окошко у потолка, закрытое наглухо деревянными ставнями.

Довольно настойчивый такой скрежет, словно кто-то очень хотел оказаться внутри, подошел, приоткрыл ставни и увидел знакомое, бледное лицо той самой девушки-кровопийцы, которая приходила ко мне накануне.

- Фема, и не холодно тебе?

- А ты пусти погреться, де Нибб. – Парировала кровопийца, и ее лицо довольно скривилось от своей же шутки.