Ученик. Второй пояс

Как раз один. Тот, что стоял, сложив руки на груди и пытаясь пронзить меня взглядом. Уже седой, но всё ещё крепкий мужчина.

Его я и спросил:

— Эта женщина сказала, что вы убили людей в обозе. Это правда?

Он равнодушно пожал плечами:

— Было бы кого слушать. Ты же ватажник? Добываешь Зверей? Он не так уж и силён, чуть сильней меня, не дам ему даже второй звезды. Мы не раз уже убивали таких.

Я не сразу даже понял, что последние его слова предназначались вовсе не для меня, а для его людей. Неверяще ухмыльнулся такой наглости.

— Тем более за такой жирный куш можно и рискнуть. Нападайте!

На меня обрушились десятки техник, а следом за ними и сталь тех, кто ринулся ко мне. Я даже не стал никого убивать, лишь толкнул из себя Покров и Духовную Защиту. А спустя два вдоха вокруг стало тесно, меня наконец-то догнал мой отряд.

Им не составило труда ни понять, кто здесь кто, ни справиться с напавшими на того, кого они по-прежнему называли господином.

Спустя полсотни вдохов всё оказалось закончено. Рейка, которую в схватку не пустил Гавал, напомнила:

— Добычу не забудьте, — тут же вздохнула. — Хотя какая добыча с таких оборванцев и слабаков? — пихнув Гавала, скользнула ко мне, недовольно процедила, ухватив за разрубленный рукав халата. — Ты совсем не ценишь мой труд. Я так долго выбирала его тебе, а ты не потрудился даже защититься.

Я пожал плечами:

— У меня ещё много таких.

Рейка всплеснула руками:

— Таких больше нет! У остальных хуже цвет и ткань!

— Рейка! — Я взмолился. — Ради Неба! Ты ведь знала, что я отправлюсь прогуляться впереди отряда, когда заставила меня утром одеть этот дарсов халат.

— Ты должен был его беречь!

— Так! — Я снова потёр бровь. Отрезал. — Займись ранеными.

Рейка поджала губы, отвернулась и громко, с угрозой спросила:

— Ну и кто у нас тут позволил себя ранить?! Кто ещё не ценит мой труд?

Я же обернулся к троице беглецов и хрипящему в оковах седому мужику.

— У меня к вам много вопросов.

Мужчина, всё ещё сжимающий в руке короткое копьё, оглянулся на женщину, ребёнка и шагнул вперёд, сгибаясь в приветствии:

— Старший!

Как я и догадался, дело было в ребёнке. В его таланте. Ему даже не было одиннадцати лет.