Ученик. Второй пояс

Подхватил его под локоть, рванул наверх:

— Брат!

Чабол выпрямился на подгибающихся ногах, отёр лицо от пота, оставляя разводы грязи, отыскал меня взглядом. Несколько мгновений таращился на меня, затем прохрипел:

— Пропустите их, пусть их сожрёт Болото.

Помедлив, тот, что поддерживал его, махнул рукой. Ватажники тут же отступили на десяток шагов, молча следили, как мы двинулись к кромке болотной жижи, как мы, разделившись на несколько мелких отрядов, по очереди скользнули вперёд Шагами Водомерки. Ну или просто двинулись по колено в воде, оскальзываясь по грязи и тине.

К счастью ватажников, ни один из них даже не попытался что-то сделать.

Несколько десятков вдохов спустя, перестав оглядываться на берег и вернув цепочку на место, я возмущённо спросил, обращаясь к, морщащей нос от запахов, Рейке:

— Сколько это будет продолжаться? Что в этот раз было не так со мной, что Чабол оказался настолько нагл?

Но ответила мне не она, а Кирт. Он смущённо хмыкнул:

— Господин, но вы и впрямь странно ощущаетесь.

В вас не чувствовалось старшего ни раньше, когда вы были лекарем, ни даже сейчас, когда вы вернулись с Поля Битвы. Мы-то видим доказательства вашей силы, но вот когда просто окидываешь вас взглядом...

Я раздражённо возразил:

— Ну так нечего вглядываться в позу, в одежду, в оружие на поясе. Возвышение, вот что важно. Смотрите в суть.

Неожиданно Кирта поддержал Гавал:

— Господин, но вы с каждым днём ощущаетесь всё слабей и слабей. Я думал, вы нарочно так делаете, привыкнув скрывать свои силы.

Я задумался. Конечно же, я не делал так нарочно. Надо мной нет сейчас Указов, которые ограничивали бы меня, их время приходит только во время тренировок. Но есть кое-что другое.

Быстрым движением вновь смотал с запястья цепочку, даже убрал её в кисет и только потом спросил:

— А сейчас?

Кирт с Гавалом коротко переглянулись и дружно покачали головой:

— В вас не чувствуется равного.

Следующая проверка заняла гораздо больше времени. Не так-то быстро разрушить то, что ты создавал много дней.

Да и жалко это делать. Только должен же я понять, в чём причина моей кажущейся слабости? Может, дело вовсе не в том, что я привык быть слугой и как-то не так себя веду, как вечно поддевает меня Рейка?

— Сейчас?

Снова короткий обмен взглядами и старшие среди моих людей дружно сообщают:

— Теперь ваша сила видна, господин.

И я даже не пытаюсь сдержать довольной улыбки. Вот она — причина. Оплётка стихией моих меридианов.