Последний Славянин 2

Расстояние быстро сокращалось. Надо было решаться. Не отыгрывать же роль до конца. Беда в том, что как только мы выскочим из-под шкуры, то сразу превратимся в обед. И не только для обманутого самца. Вся стая слетится.

Я уже, было, открыл рот, чтобы дать приказ, но тут раздался боевой клич еще одного незваного гостя. Причем, клич этот был не абы какой. Это было самое настоящее «Ура!»

«Наши, - довольно протянул Перун. – Будем жить».

Из ближайших кустов нам наперерез рванул… Я глазам своим не поверил.

Глава 3

Андрей Акулов

"ПОСЛЕДНИЙ СЛАВЯНИН"

…Самовар! Со старым сапогом на макушке и клубами пара, свистящего из всех щелей. Да еще на расписном коне-каталке.

- Урррааа! – вновь завопил медный пузан.

Он выставил копье и пришпорил ретивого скакуна. Тот протяжно заржал и понес начищенного до блеска наездника с бешеной скоростью. Я и моргнуть не успел, как самовар нанизал на копье птеродактиля. От могучего удара древко треснуло. Чудной воин остался лишь с палкой.

Похотливый самец мигом отрезвел, попытался тяпнуть обидчика, но промахнулся. Длинные острые зубы клацнули у самого деревянного хвоста коняги. Затем ящер захотел вырвать застрявший в боку наконечник копья, и после нескольких неудачных попыток, просто улетел в сторону скал, совершенно забыв о даме сердца.

Когда самовар поравнялся с нами и осадил скакуна, я тоже дал сигнал остановиться.

- Приветствую, добры молодцы! – весело поздоровался он, придерживая за поводья разгоряченного коня.

А тот бил копытом, тряс гривой и недовольно похрапывал.

- Тише, тише, Буцефал, - медный пузан похлопал его ладонью по шее и спешился. – Пощипли пока травки, родной.

Коняга тут же принялся раскачиваться взад-вперед, хватать ртом сочную траву и активно работать челюстями. Правда, так как пищеварительной системы у него в помине не было, изжеванная растительность просто вываливалась на землю.

Самовар подбоченился и стал с прищуром разглядывать нас. Он был ростом со среднего человека, но при этом обладал телом втрое больше и шире. В нем криво отражалась вся наша честная компания, замершая с открытыми ртами. Ножки у нового знакомого были коротенькие, кривые, хорошо, еще, что две, а не четыре. Зато руки длинные, тонкие. Ладони скрывались в дырявых, пропаленных кухонных прихватках.