Золотая пещера

Ограждением, совершенно исключавшим появление в ту минуту лишних глаз, как метко отметили вновь прибывшие в посёлок пассажиры автокаравана.

Других людей, кроме группы Вагиза здесь и не ждали.

Едва с, медленно едущего, грузовика спрыгнул на землю последний пассажир, как машина, рыкнув мотором, рванула вперед, стремясь догнать, идущие впереди, другие транспортные средства их каравана.

Немного позднее прояснилась обстановка для военных разведчиков. Когда уже совсем спала густая пыль, взвешенная в воздухе из-под колёс фургонов.

В том числе, уже не казалось им былое убежище «на колёсах» – таким опостылевшим, грязным и душным, как прежде.

Теперь, судя по всему, они все вместе попали в гораздо худшее положение. Так как остались в совершенно незнакомом месте безо всякого укрытия и поддержки. Тем более, в довершении ко всему, сплошная, какая-то могильная тишина обволакивала все вокруг.

– Что, тут даже и собак нет? – вслух удивился Сергей. – А может здесь вообще никто и не живет совсем.

– Безо всякого «может»! – категорично ответил на его вопрос Вагиз. – Это не селение с постоянными жителями, а лишь место, где временно останавливаются в своём движении по стране караваны и неуемные пилигримы с тягой к перемене мест.

Какие именно еще путешественники пользовались услугами окружающих строений, он тоже поведал обстоятельно, пользуясь появившейся свободой и полным отсутствием чужих ушей:

– Бывают здесь или такие контрабандисты, что нас подвезли, или кочевники, перегоняющих скот на новые пастбища.

Вагиз поднял с дороги свой вещевой мешок, давая понять, что разговор окончен, и пора десантникам браться за приготовление стоянки:

– Вот их теперь и подождем.

Организатор вояжа, как видно, «наш человек» – из системы разведки, оставил им в одном из пустых домов в качестве гостинца несколько картонных коробок.

Были они плотно набиты копчёным мясом, хлебом, урюком. Ну, а вода, чтобы запить всю эту благостную снедь, журчала неподалеку – в звонком горном ручье.

Вагиз на всякий случай отыскал на одной из упаковок условный знак, гарантировавший пригодность содержимого в пищу.

– Налетай, братва, не отравлено, – дружелюбно скомандовал он. – К тому же настало время ужина.