Рабство. Маги. Суета.

— Ну, тогда, раз вы не олодцы и не повстанцы, значит вы… Разбойники, верно?

— А почему мы не можем быть просто обычными людьми?

Женщина прыснула.

— Да из вас обычные люди, как из меня гномий король! Может быть, вообще крестьяне или рыбаки? Сытые, опрятные, а самое главное с оружием.

— Миледи, может быть, вы сперва представитесь? — подал голос Олаф вышедший из леса.

— Ах, да, простите, я совсем забыла. Ох, где же мои манеры? Меня зовут Мелисанда, — женщина встала с брёвнышка и изобразила что-то вроде реверанса.

— Я Саян, — представился я. — А это Терн, Марон и Олаф.

— Рада знакомству, господа.

— Судя по тому, что мы видели, и тому, что вы сказали, я могу сделать вывод, что Гардуса с недавних пор больше не существует. Он стал провинцией Олода? — поинтересовался Олаф.

— Да. Южной провинцией. Странно, что вы этого не знаете. Откуда вы вылезли?

— А мне кажется странным то, что вы вот так легко нам это выдали теперь. А вдруг мы всё же олодцы и немедленно вас повесим? Вы ведь особа знатная и наверняка захотите подтолкнуть на дальнейшие партизанские действия местных жителей, а то и возглавить сопротивление?

— Смешной ты. Ну какие же вы олодцы? Вы явно не из них. Даже надень вы плащи, хоть синие, хоть серые, рожи то вы свои видели? Шапочки явно непросто так носите, на лбах наверняка шрамы от рабских клейм, и вы решили вот таким невероятно оригинальным способом их замаскировать, — женщина совсем по-детски хихикнула.

Я совсем не мог понять, сколько же ей всё-таки лет. Выглядела она не младше тридцати, а ведёт себя то как графиня, то как девочка, то словно простая крестьянка.

— Тогда в деревне я посчитала вас повстанцами, потому и помогла, иначе пришли бы олодцы и казнили вас. Знай, я, что вы разбойники, пальцем бы не пошевелила ради вашего спасения.

— Но мы не разбойники.

— Так, немедленно говорите кто вы или…

— Успокойтесь. Мы не олодцы, — я решил прояснить ситуацию сейчас от начала и до конца. — Мы действительно рабы, только не беглые, а бывшие. Мы не сбежали от олодцев, а честным путём заработали себе свободу у орков.

— Конечно! Так вот почему вы вели себя в деревне так, словно только что появились на белый свет — ничего не знаете, не понимаете, всё спрашиваете.