Живое оружие

Но мы обязательно тебе поможем.

– Да кем ты себя возомнил?!

Секундное замешательство, и демон почувствовал как теряет контроль над телом. И дело было вовсе не в словах чернявого, просто желание Коннора заткнуть наглеца, превзошло демонические путы.

Он рванул вперед устанавливая свой личный рекорд скорости. И это возымело эффект. Парень никак не успевал увернуться. Да и некуда было, в углу-то. Рука Коннора начала преображаться на лету. Ногти выросли, превращаясь в смертоносные когти, на кончиках которых заплясали черные огоньки.

Коннор не думал, он просто хотел, чтобы его перестали донимать, и для этого, он пустил в ход все что умел.

Это конец, – в его голове уже заиграли фанфары, – он труп! Сам Изувеченный не ушел бы от такой атаки!

Эйфория туманила его и без того не самый светлый рассудок.

Налитые кровью глаза Коннора, видели как пылающие когти медленно приближаются к горлу парня. Видели как они приковали взгляд его серых глаз. Как по ним пробежались желтые искры… и как дернулась его рука.

Когда казалось, что исход неизбежен, что сейчас голова парня будет отделена от шеи когтистой лапой, Коннор почувствовал как чья-то сильная ладонь, толкает его руку вверх.

– Тц… Видит бог, я пытался…

Кулак, раза в три меньше чем у самого Коннора устремился к его солнечному сплетению.

Свет в глазах здоровяка замерцал, а сам он сделал несколько шагов назад, пока не оперся на противоположную стену.

Идиот, быстро впусти меня! – в панике закричал в его голове бестелесный голос.

Однако, правило номер один, выжженным клеймом пылало в его сознании.

Тем временем, напротив него, парень, схватился за левую часть лица.

– Тварь… Еще и умудрился меня достать. Мама не учила тебя, что нельзя бить в глаза?

– Заткнись!

– Мда… А инстинкт самосохранения у тебя я вижу, отбит напрочь? – в его правом глазу блеснула молния, и Коннор, быть может впервые с тех пор, как умер его отец, ощутил страх.

Он почувствовал как затряслись его поджилки. Как истошно начало биться его сердце. Как у него перехватило дыхание. Это был дикий страх, сродни тому, который ощутил первый человек встретивший в темном лесу голодного волка с горящими в свете полной луны, глазами.