Шёпот в ночи

 – Теперь великаны не желают жить под мостами, следить за их целостностью и тому подобное… Ныне они предпочитают убивать любого, кто не заплатит за проход через их мост… – замолчал, а после добавил: – так, когда ты собираешься приступить к делу?

– Как только мы сойдемся в цене.

– Я уже сказал, – ипат Альбер пожевал блестящими губами. – Семь тысяч.

– Э, нет. Так не пойдет. Я не стану подписывать документ, предлагающий мне лишнюю тысячу даром.

– Она не лишняя, Эрик. – Хохотнул градоправитель.

 – Денег вообще лишних не бывает. Считай, что эта тысяча – знак признательности, что ли... Ты укокошишь троллей, а это, браток, ведь непростая работенка… Сумма никого не удивит… Уверяю тебя.

– Я не стану расписываться на фактуре. Даже для наемника, коим меня считают, негоже принимать завышенные счета.

– До меня был ипат Йозеф, думаешь, он делился с другими разницей, на которую облегчал княжескую казну? Сомневаюсь.

– Э, нет, милсдарь Альбер.

Либо вы измените счет с семи тысяч на шесть, либо я уеду из города. Тогда ищите другого желающего поохотиться на троллей.

– Тьфу! Лады, браток, по рукам. Вижу, человек ты честный, что в наше время редкость. Только, надеюсь, что ты никому не скажешь о том, что я тебе предложил, не то…

– Это не мое дело, градоправитель Альбер. – Прервал Эрик, скривив губы в некое подобие улыбки.

3

На вывеске австерии было написано «Тысячеликий герой».

Изящное здание из кедрового дерева, расположенное между двумя магазинчиками, имело остроугольную крышу с высоко торчащей трубой.

Фасад таверны украшало крыльцо, уставленное разлапистыми растениями, вырастающими из кадок.

Эрик приблизился. Взглянул на вывеску, чтобы убедиться в том, что он не ошибся с местом встречи. В принципе его не удивляло, что князь Эрлендур выбрал в качестве места встречи австерию; он слышал множество историй о чудаковатости монарха, которую иногда сменяла жестокость. Но сам факт того, что ему предстоит неофициальный разговор со столь высокопоставленной личностью, внушал неуверенность.

Эрик часто говорил с королями и еще чаще – с князьями, и, несмотря на такой богатый опыт, ему было не по себе.

Тем не менее, паладин поднялся к двери, и его рука поползла к ручке.

Из помещения австерии доносился говор. Ругани – о диво! – Эрик не услышал. Это свидетельствовало о присутствии князя в здании.

Паладин тяжело вздохнул.

Дверь со скрипом открылась.