Шёпот в ночи

– Ты обещала, что не будешь читать мои мысли, – напомнил он, принимая сидячее положение.

– А ты обещал не жаловаться на каждый город, в который мы едем. Принял бы уже давно медальон, жили бы в Роух Торе…

– Мне там не место. Пусть кто-нибудь другой примет Каменное сердце; мне и так хорошо.

– Ты же знаешь, никто кроме тебя и… Кая… не может принять медальон. Кай исчез, а ты… а ты вконец размяк. Почему ты не хочешь принять свою судьбу?

– Моя судьба в моих руках. Я не желаю надевать Каменное сердце и жертвовать своим.

Поверь, так будет лучше не только для меня. Знала бы ты, что бывает с носителями оного медальона.

– Я знаю. Знаю, Гон тебя забери! Так же я знаю, что это ложь.

– Десять томов посвящено действию этой магической побрякушки и давно распавшемуся ордену. И в каждом томе написано одно и то же: «Франц Генриетт – последний паладин с Каменным сердцем, выживший после сражения с Дикой Охотой…»

– Я слышала эту историю сотню, а то и тысячу раз… Не обязательно напоминать мне об этом.

– Я напоминаю не тебе, а себе. Я – трус. Мой отец ждал моего прихода. Он ждал того момента, когда я, войдя в чертог, приму медальон, и стану его наследником, но я не пришел. Отец умер, а Каменные сердца распались… И все из-за меня.

– У тебя бзик на этой теме? От того, что ты будешь постоянно себе напоминать об этом, тебе лучше не станет. Забудь уже. Ради меня… Может, заказ сумеет вывести тебя из этой эндогенной депрессии… Что скажешь, а?

– Заказ? Что на этот раз? Утопленник? Стрыга? Кладбищенская баба? Или василиск?

– Тролль.

 – Она протянула ему письмо. – Если быть точнее – несколько троллей. В письме сказано, что в лесу, недалеко от Бивербурга, были замечены тролли. Все близстоящие фермы подверглись нападению великанов. Они убили нескольких фермеров и унесли большую часть скота, а поля сожгли. Если хочешь узнать больше, обратись к ипату Бивербурга.

– А имя у него есть? 

– Альбер… 

2

Паладин ехал медленно.

Перед ним плелся воз, на козлах которого сидел кобольд с длинной трубкой во рту. Даже не стараясь обогнать воз, занимавший половину грязноватой после дождя улочки, Эрик поднял глаза на ясное небо. Среди бледных зыбких лохмотьев облаков виднелись десятки черных точечек – птицы, паря, выписывали неправильные круги; изредка резко снижались и сразу же набирали искомую высоту, трепеща крыльями.

Обернулся.