Стрелы лесного бога

- А зачем, скажите на милость, увязался с нами этот очконосатый любитель паучков, муравьев и прочих козявок-инфузорий? – сказал как-то Ломака за обедом. Имел в виду он сутулого-высокого-нескладного профессора энтомологии, что сидел в двух столах от них под раскидистой липой и задумчиво возился ложкой в своей тарелке.

- А ну цыц, коровий сын, - рявкнул на него Корней Буланыч, - этот господин по приказу князя с нами в экспедицию отправиться изволил!

Услышав это, Ломака втянул голову в плечи и что-то смущенно промямлил.

Он-то, здоровый и крепкий, по-настоящему боялся лишь двоих человек: отца своего, строгого и страшного, да князя – единственного из господ, кого отец уважал.

А вот профессор «жучиной науки», казалось, вообще никого из людей не боялся и не уважал. Тихий, покойный, что мертвец, предпочитал он компании лесорубов свои старые пыльные книги, и даже в праздничный день, когда никто не работал, вместо того чтобы разделить со всеми радость и мед, охлажденный в местной речушке, один отправился вглубь леса, искать какую-то мелкую шестиногую дрянь.

Дровосеки увидели в этом жест презрения – все, кроме Бурегора.

- А профессор там не помрет? – спросил он тогда.

- Черт его знает, - ответил Корней Буланыч, - но по велению князя господин ученый вольная птица, и делает что хочет.

- А как зовут-то его хоть? – спросил кто-то.

- Не помню, - старик поморщился и хлебнул из кружки, - какое-то длинное заумное имечко. Не наше. Где-то там, в грамоте княжеской оно написано, но недосуг мне сейчас в бумажках копаться.

Вернется – сами его спросите.

Спустя три часа господин ученый вернулся, но имени его так никто и не узнал.

***

Волки сидели в засаде – злые, готовые прыгнуть. Они чуяли человека, а еще – кожу, вареное пшено и дым, запахи которых приносило откуда-то с юга. Но дальше на юг идти им воспрещалось, и они продолжали сидеть, и языки у них истекали слюной.

- Хочу рвать человеков!

- Нельзя. Не велено. Ждем, - отозвался старший волк.

- Идет! – взвизгнул один. – Слушайте!

И верно – через дебри в их сторону продирался человек.

И хотя пахло от него какой-то гарью, изголодавшиеся охотники все равно радостно замахали хвостами.

- Ближе бы, - тихо прорычал один.

- Осади, - рыкнул старший, - не велено.

Когда ветки впереди них шелохнулись, двое рванулись навстречу гостю, но…

- Белка, - раздосадовано сказал младший, когда грызун в ужасе метнулся вверх по дереву, - человек запах перебил.

- Жаль. Мелюзгу теперь трогать нельзя. Кабана бы… - проскулил один.